Судья и палач

Вот я и придумала такой метод, работает, особенно при свидетелях. Аринка, извини, не удержалась. Ты меня особо не поддевай: злая я и на язык невоздаржана. Могу и не нормативно послать.

— Карт у нас в доме нет, — ответила Рина. Она, к своему удивлению, поняла, что просто не в состоянии долго злиться на вампиршу. Её смесь ошеломляющей открытости, наглости вкупе с невинным видом буквально очаровывали, — бабушка азартные игры терпеть не могла.

— Это точно, — подтвердил Фёдор, — Прасковья меня запилила тогда, одних обещаний ей раз пять давал.

— Ты про Прасковью Григорьевну? – Зина откинулась на спинку дивана, — знал её?

— Знал, — вздохнул Фёдор, — в дни её молодости. Красавица была, но характер! Врозь скучно, а вместе – тошно.

— Колись, Алеут, у тебя с ней ведь что-то было? – вампирша подалась вперёд, — было ведь? По глазам видно.

Арина встала и решила вмешаться в разговор, ей категорически не хотелось знать, какие отношения связывали её бабушку с Фёдором Толстым по прозвищу Американец.

— Господа, — сказала чародейка холодным спокойным тоном, какой подсмотрела у одной японской сэйю, озвучивавшей императрицу, — время позднее. У нас с господином Толстым завтра много дел, да и вам, Зинаида Прокофьевна к девяти часам на работу.

— Мне – к восьми, — по-кошачьи потянулась вампирша, — у нас планёрка, будь она неладна. Но намёк понят. Пошла я. Она легко вскочила, уцепила последний кусок сушёного осьминога и направилась к выходу.

Уже в прихожей, надевая куртку, она сказала:

— Вы поосторожней. У меня из головы не выходит та странная героическая душа в машине. Разузнайте у своего инквизитора, только не в лоб, а так, вроде бы невзначай.

— Фёдор сказал, что Викентий Константинович – чародей, — рассуждала Рина.

— Ага, — махнула кудрями Зина, — он – чародей, причём оч-чень сильный, как и вся их контора.

— Тогда, может, ты его героическую душу видела? На какой машине он ездит, я не знаю, но по статусу ему вполне «Шестёрка-Мазда» подойдёт.

Вампирша задумалась и покачала головой:

— Насчёт авто, врать не буду, не в курсе. Но вот у церковников героические души под запретом. Да им они и не нужны, собственные методы и секреты имеются. Они сами, порой, покруче душ будут. Один мой, — она чуть замялась, а потом широко улыбнулась, — любовник чародействовал без лицензии. Вот тогда-то я впервые с Инквизицией пересеклась.

— И как? – спросил Алеут.