Судья и палач

Может, нашёл себе новую подружку?

— Если верить твоему и Зининому описанию, столь ароматному парню сие деяние реализовать сложно, — засмеялся Алеут, — да и от приятелей новые пассии обычно не отвращают, скорее наоборот – похвалиться тянет, — он стал серьёзным, — понимаешь, если кто-то пропадает без следа, — это очень плохой прогноз. У вас же нет рабства? – чародейка отрицательно покачала головой, — раньше могли в рабство продать, а сейчас — девяносто процентов за то, что Лобзика уже нет в живых.

Уставшая Рина проспала до самого вечера.

— Не ждали? – спросила с улыбкой вампирша, — и сунула в руки чародейке пакет с банками пива и какими-то сушёными рыбными деликатесами, — вот мимо проезжала.

— Откуда адрес узнала? – подозрительно вопросил Фёдор, — не припоминаю, чтобы вам, мадемуазель, мы его говорили.

— По базе данных больницы пробила.

Вампирша скинула джинсовую куртку и прошла в дом.

— А говорят, вроде вампиры без специального приглашения через порог переступить не могут, — заметила Рина.

— Враньё, глупое, бессмысленное враньё. Вот ты можешь, он может, а мы, видите ли – нет, — Зинаида завертела головой, — если б с плохим пришла, может и кольнуло меня где, — она кивнула на паутинки охранных заклятий, — а я ж, так, посидеть.

— С какой это радости я должен распивать низкие напитки с peu connu вампиром? – Фёдор напустил на себя устало-аристократический вид, который несколько портили шорты и футболка.

— Малознакомым, говоришь, — усмехнулась Зинаида, — так стань хорошим знакомым. У меня, между прочим, родаки языками в детстве угнетали, так что словечками своими французским можешь не козырять.

Она выгрузила на стол банки с пивом.

— А к вам я, господа, пришла по нескольким причинам. С какой начать: с главной или второстепенной?

— С второстепенной, — Фёдор взял банку, покрутил в руках, а потом ловко откупорил, — не то я рискую потерять нить повествования. Особы женского пола склонны перегружать свой рассказ ненужными подробностями и отвлекаться по пустякам.

— Хорошо, — согласилась вампирша, — как будет угодно высокому господину. Ты не стесняйся, бери, — она кинула банку чародейке, — причина в том, что с вами я могу быть самой собой. Вы не представляете, как надоело всю жизнь словно шпиону в чужой стране следить за каждым сказанным словом, выражением лица. А вы знаете, кто я. Не шугаетесь, и не кидаетесь ноги целовать.