Судья и палач

— Благодарствуем, барин, — солидно кивнул Столбик, заглядывая в пакет, — крепкого вам здоровичка и всяких жизненных благ. Вы не забываете обделённых судьбой, и судьба вас не забудет.

— Чего там, — махнул рукой парень, — всё одно в заведениях и рис отварной остаётся, и заказы иногда не забирают. К тому ж обрезь, пересортица, да и поставщики, не стану греха таить, с поставками подводят. Списывать – накладно. Вот, что подпортилось – в приют для собак отвожу, а как получше – ребят поддерживаю. И налоги спишу чуток, — он заговорщицки подмигнул.

Арине бросилось в глаза, как изменился за эти два года её некогда любимый человек. Вместо сутуловатого дрища во дворе стоял в меру накаченный парень. У него была модная стрижка-канадка с подбритыми висками, короткая щетина, и носил он дорогие зеркальные очки в позолоченной оправе, которые не позволяли разглядеть выражение его глаз. Наверное, Женька был прав, перед чародейкой стоял почти незнакомый молодой мужчина, в котором лишь очень отдалённо угадывался тот самый Кефир, с которым так весело было играть в компьютерные игры.

— Это огромная потеря для всего Междуреченска, — продолжал Женя, — Прасковья Григорьевна несколько поколений читателей возрастила и меня к библиотеке приучила. Жаль, не передать как жаль.

Они неспешно шли по асфальтовой дорожке между клумб, Рине почему-то не хотелось, чтобы Женька узнал, что она приходила к оборотням. Поэтому сделала вид, что они идут по делам.

— Уникальная женщина, — он бросил косой взгляд на Алеута, — который тоже обзавёлся тёмными очками ещё на выходе из дома, — представишь?

— Прости, Женёк, — заставила себя выговорить обычное для них прежних имя Рина, — это Фёдор, мой родственник по отцовской линии из столицы.

— И в отпуск, — добавил Алеут и, как бы в раздумье, не хотя, протянул руку.

— Очень приятно, — заулыбался Женя, — но, простите меня великодушно, рукопожатием ответить не могу – мне не руки устричный соус протёк. Опять Андрюха схалтурил, ведь были уже претензии к протечкам, а он опять за своё.

Он спрятал руки за спину, словно избегая неловкости от соуса на них.

— Вы, Фёдор, по какой части служите? – последовал обычный вежливый вопрос.

Рина накануне попросила Алеута не рассказывать никому о том, что он – полковник Преображенского полка, поскольку выглядит он слишком молодо, да и татуировки на руках не соответствуют военному, как и «кудри чёрные до плеч».