Судья и палач

Я прав?

— В целом, да, — неохотно признала чародейка, — несколько дней назад я даже не предполагала, что на белом свете есть героические души, волшебство и всё такое прочее. Вы же для меня были исторической личностью, и всё. Теперь вы здесь, и тоже не рады, что вас призвала именно я.

— Не рад, совершенно не рад, — подтвердил Фёдор, мрачно поглядывая на девушку, — я считал, что заслуживаю большего. Хотя бы знающего чародея, на худой конец. С другой стороны, — он чуть наклонил голову набок, — у тебя хватило силы призвать именно меня, значит – потенциал есть, силы довольно.

А угробишься по незнанию – освобожусь, пусть контракт и не закрою, получу второй шанс быть призванным приличным мастером.

— Решили от меня избавиться? – зло проговорила чародейка, — не помогать?

Фёдор Толстой задумался, потом его лицо исказила гримаса боли.

— Нет, не смогу я. Контракт не позволит, да и девицу в беде бросать не годится. Поживём – увидим, глядишь, сработаемся. А пока скажи-ка мне Воронцова Арина, на какие средства мы с тобой жить станем? У тебя капитал имеется?

Арина отрицательно покачала головой.

Бабулины сбережения она могла получить только к зиме.

— Понятно.

Однако ж, что понятно было графу Фёдору Ивановичу Толстому по прозвищу Американец, услышать Арине в этот раз не удалось, его прервал звонок в дверь. Чародейка сразу поняла, что пришёл отец Викентий. Только он умел так слитно дважды жать не кнопку, отчего отдельные звуки звонка сливались практически в птичью трель.

— Это пришли ко мне, — сказала Арина, вставая.

Пожалуйста, посидите тут, в спальне, пока я не провожу гостя. Мне будет непросто объяснить отцу Викентию, что делает в нашем доме человек в костюме позапрошлого века.

Фёдор кивнул, беря со стола томик Тургенева. Прасковья Григорьевна любила перечитывать «Дворянское гнездо».

— Как вы, Аринушка, — участливо поинтересовался пришедший, — справляетесь?

Девушка кивнула.

— Я, можно сказать, к вам с официальным визитом.

Из небольшой сумки, подозрительно напоминающий планшет военного, он вытащил туго свёрнутую бумагу, с которой свисала сургучная печать с позолоченным двуглавым орлом.

— Вот ваши верительные, — мужчина встал и поправил воротничок, — Викентий Константинович Тимонич – инквизитор, наблюдатель и куратор Чародея Поволжья, — он старомодно поклонился, — имею честь передать вам присланные из Санкт-Петербурга бумаги. Просмотрите документы.

Арина сломала печать и развернула два хрустких листа с водяными знаками.