Кто-то внутри

На "хорошо" это все, конечно, было мало похоже, но и "плохо" тоже не подходило. Потому что при всем вышеперечисленном я знал, что может быть много хуже. Уже бывало много хуже. И не факт, что не станет в дальнейшем. Наверное, поэтому я выбрал бы слово "нормально".

И при этом сам немало удивился тому, что теперь для меня стало нормой.

Вот даже чай, который сейчас попивает Петр. Вполне сносный по фронтовым меркам чай, хотя уже несколько раз разогретый. А ведь в давние времена в нашем родовом имении такой чай, скорее всего, в корыто к поросятам бы вылили.

И еще не факт, что поросята бы стали его пить. Или, например, галеты. Они почти безвкусные и совсем не хрустят, а ведь мы с Андрюшей умяли их целую пачку, так что Петру пришлось новую открывать.

— Нормально, — повторил за мной Петр. – А вы знаете, почему это стало для вас нормально?

— Удивите меня.

— Потому что вы — пёс.

— Сами вы пёс, поручик, — лениво сказал я.

— И я пёс, — согласился он. — Мы, все здесь присутствующие — псы войны.

Империя выбрала нас, она взрастила нас, выпестовала, потратив без малого двадцать лет на наше обучение, чтобы теперь мы оказались именно в том месте и тех обстоятельствах, для которых и были предназначены. Мы - воины империи, господа. Как там в песне поется? Я люблю кровавый бой, я рожден для службы царской…

Я любил Петра, как брата, но это не мешало мне восхищаться его потрясающей незамутненностью. Возможно, он и в самом деле был рожден для войны, и все сказанное было справедливо по отношению к нему, но я не был уверен, что это и моя участь.

По крайней мере, я не чувствовал, что нашел свое место, и наслаждения от яростных кровавых битв вовсе не получал.

К сожалению, у нас тут война, а войну без боев с противником не закончить. И уж тем более, в ней не победить.

— Что ж, господа, раз уж все мы здесь сегодня собрались, сыграем партеечку в преферанс? — предложил Андрюша.

— К сожалению, вынужден вам отказать, поручик, — сказал Петр. — Поскольку я уверен, что утром нам предстоит бой, я предпочел бы немного поспать.

Он допил чай, завалился на свою лежанку, накрылся одеялом, и я бы не удивился, если бы он сразу же захрапел. Вот уж поистине пёс войны, человек с железными нервами.

Я посмотрел на Андрюшу и развел руками. Дескать, а что я могу поделать, сами всё видите, поручик. Не судьба.

Андрюша вздохнул, достал книгу и придвинулся к лампе.

— А вы чем займетесь, поручик? — поинтересовался он.