Катализатор

Он потянулся к Джин, крепко прижал её к себе, словно, уняв дрожь, мог её успокоить. Постепенно судорожные рыдания сменились редкими всхлипами. 

– Почему?

Шёпот был таким тихим, что Эштон не сразу расслышал вопрос.

– Почему, Эш?

Ответить было нечего.

Потому что идиот. Есть ещё варианты?

Откат навалился почти сразу и показался спасением. Голова закружилась. Комната качнулась, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Эштон попытался опереться ладонью о светлый ковёр, на котором ярко выделялись бурые кровавые пятна, но локоть подломился, и историк упал, ткнувшись лицом в пол, задыхаясь, проваливаясь в завораживающую, закручивающуюся воронкой черноту.

Он не помнил, что было дальше. Не знал, как хрупкой девчонке удалось дотащить его до кровати. Эштон помнил одно: когда он очнулся, Джина была рядом. Как и все последующие годы.

* * *

Пожалуй, больше всего её напугало не то, что он сделал, а то, как легко смог её обмануть. Джина снова и снова прокручивала в голове их разговор, пытаясь понять, было ли в словах, взглядах, движениях историка хоть что-то, что могло бы её насторожить.

Она искала зацепки и не находила их. Возможно, девятнадцатилетней девушке не хватало опыта. Возможно – чуткости и внимания к чужим переживаниям. Неужели её настолько поглотило обустройство собственной независимой жизни? А может быть, Эштон просто очень хорошо умеет врать, скрывая правду под плотно пригнанной маской спокойствия.

И если так – всё может повториться в любой момент. Когда она будет в библиотеке, в университете… Да где угодно! Главное – достаточно далеко, чтобы не успеть ничего сделать.

И как это предотвратить, если распознать правду невозможно?

Беспокойство перерастало в панику. Паника провоцировала паранойю. 

«Это просто стресс», – говорила себе Джин, провожая взглядом историка, выходящего из кабинета.

«Это просто последствия нервного срыва», – напоминала она, торопливо поднимаясь с кресла и открывая дверь.

«Это временно. Это скоро пройдёт», – шептала она между глубокими вдохами, тенью скользя по музейным коридорам.

 

Время шло.

Наваждение не исчезало.

* * *

После случая с браслетом Эштон сник совершенно. О том, чтобы повторить попытку, не могло быть и речи. Джина не отходила от него ни на шаг. Бессменный страж. Неусыпный соглядатай. Её мучили кошмары, и Эштона сводило с ума знание, что это – его вина. Спрятаться от чёрных мыслей было так же невозможно, как от тревожного взгляда серых глаз Джины.