Катализатор

Легко было представить, что на несколько километров отсюда нет ни одного человека. Напряжение, не отпускавшее Кристину весь последний месяц, медленно и неохотно разжимало когтистую лапу.

Вся семья Рэдли уже ждала их у дома. Лаванда, устроившись на ступенях веранды, ловкими пальцами сплетала венок из неподатливых ветвей вереска и спокойно наблюдала за Рэдом и Алисой.

– Лисёнок, извини, я правда устал, – развёл руками оборотень, отдавая дочери ракетку и волан. 

Не зная, чего ожидать от предстоящей поездки, девочка захватила с собой всё, что, по её мнению, могло пригодиться, но попытки надолго привлечь усталых музейщиков к активному отдыху, похоже, были обречены на провал.

Спорить с отцом Алиса не решилась, но недовольную гримасу всё-таки состроила.

Рэд потянулся за гитарой. 

– Мы что, весь день будем просто здесь сидеть? – Девочка не сдержала разочарования. 

Рэд тронул струны. 

«Не сердись», – попросила гитара.

«Слушай», – велела гитара.

Когда к музыке присоединился мягкий бархатный голос, сопротивляться этому властному требованию стало невозможно.

Языка, на котором пел Рэд, ни Эш, ни Кристина не знали – мерно рокочущую вязь звуков вообще сложно было принять за речь. Но это не имело значения. Аккомпанементом к песне служили, казалось, не только простые гитарные аккорды, но и шелест ветра в ветвях, птичьи трели, гудение шмелей. Незнакомые слова несли с собой солёный шум океана, влажную жару южных лесов, тоску о чём-то утраченном и веру во что-то большое и сильное, способное свернуть горы.  

Второй голос не был приспособлен к чужим словам, поэтому даже не пытался их произносить, служа как будто дополнительным музыкальным инструментом и составляя удивительный контраст с голосом оборотня. Так резкий порыв холодного воздуха, влетающий через распахнутую форточку в жаркую комнату, поначалу заставляет зябко поёжиться. Но очень скоро замечаешь, что дышать стало легче. Тонкий голос Лаванды почти не был слышен, но, сплетаясь с баритоном Рэда, неуловимо менял всё звучание песни, добавляя к мощной и чуть мрачной торжественности величественное и холодное спокойствие застывших горных вершин.

Когда Рэд отложил гитару, стало очень тихо. Казалось, даже птицы замолчали. 

Нового слушателя первой увидела Алиса.

– Крис! 

Он стоял, облокотившись на ограду, заворожённый, как и остальные, звучанием незнакомых, но таких выразительных слов. К родному языку Рэд прибегал крайне редко, и уже одно это было событием.