Красное затмение

— раздался хриплый старческий голос, — тринадцать ступеней он прошёл.

Маленькая комнатка с непривычно низким потолком, из-за чего казалось, что стены вот-вот сожмутся. К крайней, самой низкой стене под частью мансарды, была придвинута маленькая кровать с кряхтящим стариком. Он обернулся несколькими одеялами, и, даже несмотря на это, продолжал дрожать от холода.

Фон Рейн нахмурился. Горящий ладан из курильницы, что висела рядом с постелью, заполнил собой всё помещение. На прикроватной тумбе стояли всевозможные бутылочки с лекарствами и флаконы, небрежно разбросаны пилюли.

— Их образ движется вместе со мной. — заговорил едва слышно старик, — словно послесвечение слишком яркого солнца...

— Отец, — Лорен почувствовал, как к горлу подобрался ком при виде немощного старика, и он трепетно взял его за ладонь, — я прибыл к вам сразу, как только получил письмо.

Старик резко перевёл взгляд на своего сына и, всмотревшись в его побледневшее от ужаса лицо, улыбнулся так по-доброму, что Лорен не мог не одарить отца улыбкой в ответ. А затем он вновь подал хриплый голос:

— Я вчера разговаривал с твоей матерью. Она явилась ко мне вечером и сказала, что страшно тобой гордится.

— Но ведь... — Фон Рейн запнулся, думая, как лучше сказать, — мамы больше нет.

— Как это нет? Не неси чепуху! Отчего ей не быть? Я вижусь с ней каждый день! Ты погоди немного, она скоро подойдёт.

Лорен не знал, что на такое можно ответить. Он просто наблюдал за обезумевшим стариком, сгорая изнутри от чувства вины. Глаза невольно заслезились. Фон Рейн отчего-то был уверен, что за столь плачевное состояние отца несёт ответственность он один. Бесконечное одиночество и одержимость превратили некогда прекрасного человека в сумасшедшего. Но больше всего Лорен переживал не за отца. А за себя. Он боялся, что участь отца постигнет и его.

— Они знают, что ты вернулся. Они тебя ждали.

— Меня? Но кто? Отец, о чём вы?

— Не могу сказать! Они нас слышат. — старик опустил глаза и провёл большим пальцем по стеклу в его руках, — Иногда их можно увидеть в зеркальных трещинах. И в воде. О, Лорен, вода! Никогда не смотри в воду! Иначе они утянут тебя на самое дно, слышишь? Будь осторожен!

— Отец, вам плохо? Я могу позвать тётю Нору и...

— Нет! Она не знает.