Цветочная лавка в Забытом переулке

— Я забыла о дневнике, — с раскаянием оправдывалась мать Виолетты. — Это моя вина, я не спорю с этим. Но это уже произошло, теперь мы… Виолетта, иди, собирай вещи. Мы сейчас же уедем.

Виолетта слышала, как голос матери дрогнул. Она не договорила того, что хотела и Виолетта ухватилась за её заминку.

— Уехать? Сейчас? Ты ведь знаешь, как всё исправить, — сказала она, продолжая стоять у порога. — Вы оба знаете, как всё исправить и?..  Я понимаю, что вы не хотите снова быть втянутыми в это, но мама!.. Я читала твой дневник, и знаю, что произошло… Знаю, как тяжело вам было, но…

— Да, мы знаем, как всё исправить, — сказал Стрелецкий, выходя из-за стола.

— Поэтому меня одного здесь будет достаточно. Я знаю, как это закончить. И на этот раз всё будет быстрее. Собирайте вещи и уезжайте, пока ещё можно уехать. 

— Пока ещё?.. — повторила Виолетта, но Лариса вновь отправила её в комнату, и Виолетте ничего не оставалось, как послушно выйти с кухни.

Оказавшись в коридоре, она оставила дверь приоткрытой, прислушиваясь к продолжившемуся без неё разговору.

Взрослые так и не заметили того, что она осталась подслушать их.

— Ты правда сделаешь это? — расслышала Виолетта вопрос, заданный её матерью Стрелецкому. — Сможешь сделать такое с ребёнком?

— Жизнь одного ребёнка взамен жизней десятков других детей. Не так велика цена, как кажется.

Голос Стрелецкого звучал глухо, скорее всего, он стоял у окна.

— Не говори об этом так безучастно, — сказала Лариса. — Сколько людей призвало её в этот раз?

Виолетта не услышала ответа Стрелецкого и предположила, что мужчина пожал плечами.

И действительно, откуда ему было знать, сколько человек совершило обряд в ночь с двадцатого на двадцать первое марта? Даже она этого не знала.

— Погода совсем испортилась, — услышала Виолетта. — Как и тогда. Поторопитесь, пока выезд из города чист. Если дорогу занесёт, вы не сможете уехать и надолго здесь застрянете.

На кухне вновь стало тихо.

Виолетта осторожно шагнула вперёд, намереваясь вернуться в комнату, как услышала слова, заставившие её сердце сжаться в груди.

— Ты должна была мне сказать.

Виолетта решила, что речь шла о дневнике, который её мать не должна была вести, но причину, по которой голос Стрелецкого звучал так болезненно-отрешённо, она не понимала. Всего лишь дневник, не такой уж и большой секрет.

Виолетта вернулась в комнату.

Оглядевшись, словно прощаясь с этим местом, она твёрдо решила действовать так, как должна была, что бы исправить совершённую ошибку.