Основы человечности для чайников

Её трясло так, что зубы лязгали друг о друга, и она всерьёз подозревала, что при попытке сказать хоть слово откусит себе язык. Из глаз текли слёзы, заливались в уши, из-за этого все звуки казались приглушёнными.

— Ну тихо, тихо. Всё хорошо, ничего страшного не случилось. Не ушиблась? Он больше не будет, я обещаю.

— Кто? — с трудом выдавила Ксюха.

— Дом. Ну, в некотором роде. Это место.

От объяснений понятнее не стало. Людвиг, кажется, заметил недоумение, поэтому поспешно добавил:

— Пойдём. Это проще показать.

Ксюха неуверенно кивнула и только тогда поняла, что сидит на полу.

На полу! Не в ванне, а рядом с ней! И никакой воды вокруг нет, только большое полотенце, которое смягчило удар, когда Ксюха приложилась бедром о бортик.

Она осторожно покосилась на зеркало — оно вело себя смирно и страшные рожи больше не показывало. И лампочки не мигали.

«Просто кошмар, — сказала себе Ксюха. — Просто дурацкий кошмар».

Людвиг помог ей подняться на ноги — бережно, будто действительно беспокоился.

— Ты знал, — буркнула Ксюха, решительно вытирая слёзы.

— О чём?

— О том, что это произойдёт. Ты даже не удивился, когда я выбежала из комнаты.

— Не удивился. Но я этого не планировал, честное слово. Знал, что ты испугаешься, оказавшись здесь… любой бы испугался. И думал, что этого будет достаточно.

— Достаточно для чего? — Говорить получалось всё легче, истерика уже не пыталась прорваться наружу всхлипами и воплями.

— Для того, чтобы подкормить Дом.

Людвиг распахнул дверь — и Ксюха зажмурилась от яркого света.

Комната изменилась. Не преобразилась до неузнаваемости, не стала больше и даже не отрастила окна, но теперь с потолка свисала здоровенная люстра в форме тележного колеса, единственное кресло в углу обзавелось братом-близнецом, а между ними возник низкий деревянный столик.

А ещё в стене появилась третья дверь — почему-то разноцветная, а не однотонно-деревянная, как предыдущие.

И разноцветие это подозрительно напоминало радужные прядки в волосах Ксюхи: зелёного побольше, сиреневого поменьше, жёлтого совсем нет, а красный был когда-то красивый, но быстро смылся и стал невнятно-бурым.

— Кажется, ты ему понравилась, — прокомментировал Людвиг.

— А что за дверью? — Вопросов было множество, но этот почему-то казался самым важным.