Блюз одинокой горгоны

 – Не забудь, нам еще в «Катюшу», – сказал Самсонов, вышвырнув горстку пепла за окно.

 – В «Катюшу»? А зачем нам туда?

 – За минералкой. Еще вопросы есть?

 Баревин попросту не нашел, что ответить.

 Ветер поднимал от земли желтые, красные и зеленые листья; казалось бы, последним еще жить и жить, но ветер не смотрел на цвета. Он точно знал: осень – самое время для веселых игр. Остальное его не трогало. Вот он и срывал все подряд, внаглую, и резвился, швыряя листья то туда, то сюда, пока до них не добирались метлы дворников.

К слову, дворников ветер не любил, ведь они постоянно забирали у него любимые игрушки.

 «Шестерка» Баревина остановилась возле небольшого ларька, и Самсонов, кряхтя, вылез наружу. Окошко с приклеенной к стеклу картонкой «Открыто» так и манило к себе.

 Максим улыбнулся и, вытащив из кармана тысячную купюру, шагнул навстречу ларьку.

 * * *

 – Итак, – в который раз за сегодня сказал Самсонов.

 Они с Баревиным сидели у него в кабинете.

Точнее, Баревин сидел, а Самсонов с бутылкой «Ессентуков» в одной руке и куском мела в другой стоял и задумчиво глядел на черную доску, отдаленно напоминающую школьную.

 – Получается, они пропали в интервале с двух ночи до десяти утра? – подал голос Баревин.

 – Получается, так, – пробормотал Самсонов. – Только это целый вагон времени. Можно было эти глаза двести раз украсть и столько же раз вернуть обратно. 

 – Верно. Что ж… хм… 

 – Игнатьева сказала, что недоброжелателей у нее хватает.

Кого там она припомнила?

 – Минутку. – Баревин отставил чашку с кофе в сторону и вытащил из кармана блокнот. – Так… Нина Семеновна Галкина, ведьма из конторы «Третий глаз»… Гоблинский шаман Грайтон. Живет на Пряжке, у них там крохотный поселок, землянки, все такое… И, наконец, некто Жилин – бармен из «Дозы радости».

 – Стоп. А он кто?

 – Вампир. А что?

 – Да так… ничего. Бывал я в этой «Дозе» пару раз, вот и заинтересовался. Что у нас там получается? Три нелюдя, которых подозревает клиент.

Плюс еще несколько сотен существ, которых подозреваю лично я. Итого…

 – Несколько сотен? – нахмурился Баревин. – Откуда столько?

 – Потому, что ее глаза – слишком лакомый кусочек для всех нелюдей Энбурга. Не у всякого хватило бы духу в открытую использовать глаза горгоны, но украсть их и продать кому-то посерьезней – почему нет? Сильные мира сего наверняка не откажется прикупить такой артефакт.