Блюз одинокой горгоны

 – В таком случае, надеюсь, это развеет ваши последние сомнения, – с загадочной улыбкой сказала Игнатьева и слегка наклонила голову вперед.

 Ее чудесные смуглые волосы вдруг зашевелились и зашипели.

 – Что происходит? – спросил Баревин, встревоженно глядя на девушку.

 – А вы приглядитесь, – спокойно произнес Наум.

 Детективы с неподдельным интересом уставились на Наталью и тихо ахнули, едва ли не синхронно: волосы горгоны чудесным образом превратились в клубок змей – злобных, щелкающих крохотными челюстями гадюк, зеленых, салатовых и черных.

 Одна из них внезапно метнулась вниз, сползла на пол и споро устремилась к сыщикам. Баревин, закусив губу, следил за гадюкой; Самсонов готов был спорить, что сердце помощника в эти мгновения бешено колотилось в груди. Однако до дивана змейка так и не доползла. Замерев посреди комнаты, она подняла голову, распахнула пасть и яростно зашипела. 

 – Как у вас это получается? – спросил Максим.

 Он не был напуган – всего лишь удивлен.

 – Легко и просто, господин Самсонов, – с победной улыбкой ответила Игнатьева. – Это ведь часть меня.

 «Самодовольная избалованная девчонка… – подумал Самсонов, глядя на горгону. – Даром, что не от мира сего, но по характеру – такая же, как и другие купающиеся в роскоши  пустоголовые куклы!»

 И вот, час спустя, они снова ехали на «шестерке» Баревина обратно в офис, чтобы за чашкой кофе обсудить услышанное и увиденное.

 К обеду заметно потеплело. Самсонов курил в раскрытое окно авто; легкий ветерок, обдувавший его задумчивое лицо, улучив момент, ловко смахнул пепел сыщику на штаны.

 – Ах ты, твою мать! – ругнулся Максим, подпрыгнув на сиденье от неожиданности.

 – Что? Что случилось? – перепугался Баревин.

 – Да уголек на джинсы слетел, – собирая пепел в ладонь, буркнул Максим.

 – Вы меня заикой оставите, – заявил Гена обиженно. – Я и так на взводе, а тут еще вы со своими… угольками.

 – Ты не забылся ли, студент? – огрызнулся сыщик. – На взводе он… а меня там будто не было! Кончай уже трусить, Баревин. Чем быстрей ты соберешься, тем быстрей мы отыщем ее глаза, закроем это треклятое дело и займемся чем-нибудь нормальным.

 – Надеюсь, – вздохнул Баревин.