Блюз одинокой горгоны

На пороге, сложив руки на груди, стоял бугай в черной майке с бледной надписью «Сирень». Брюки и туфли были подобраны в тон; костюмы вышибал вообще не отличаются яркостью красок – либо белый, либо черный, но последний сложней запачкать.

 – Да, – подтвердил Максим.

 – За мной, – бросил охранник и скрылся внутри. 

 – Вперед, Баревин, – вполголоса сказал Самсонов. – И помни: никаких вопросов, пока не останемся с  клиенткой наедине.

 Гена нехотя подчинился. Детектив замыкал шествие, стараясь не думать, что где-то поблизости от него бродит невидимый Наум.

 Они поднялись на второй этаж и пошли по узкому коридору, пока не поравнялись с массивной железной дверью. Охранник пару раз обрушил на нее пудовый кулак и крикнул:

 – Наталья! 

 – Что? – отозвались изнутри.

 Голос нежный, красивый, музыкальный. Такими поют субтильные мальчишки в церковном хоре, глаза которых полны доверчивости и надежды. Впрочем, у Натальи, если верить Науму, эти самые глаза украли.

 – Тут к тебе гости, – сообщил громила. – Впускаю, не?

 – Конечно, впускай! Что за глупый вопрос? Я же тебя за ними отправляла, забыл?

 – Ну мало ли, вдруг передумала? Входите, че, – буркнул охранник и пошел обратно к лестнице, даже не удостоив сыщиков взглядом.

 Едва он скрылся из виду, рядом с Баревиным возник Наум. Не ожидавший такого подвоха Гена отскочил в сторону и, оторопело глядя на бродягу, медленно произнес: 

 – Вы как это сделали?

 – Долгая история.

 Баревин бросил взгляд на Самсонова, но тот сделал вид, что смотрит в другую сторону. Гена вздохнул, толкнул дверь и с обреченным видом шагнул через порог. Наум пропустил Максима вперед и, войдя последним, плотно закрыл за собой дверь.

 – Доброго времени суток, господа сыщики, – с кровати поприветствовала их хозяйка.

 На девушке был легкий атласный халатик, который только подчеркивал ее соблазнительную фигуру.

 Лицо горгоны было под стать фигуре. Такие девушки обычно улыбаются вам с обложек мужских журналов, вынуждая достать бумажник и срочно приобрести новый выпуск.

 Повязка на глазах только добавляла образу Натальи пикантности.