Сердца и медведь

На вид вроде настоящий. «Может, травмат?» — с надеждой подумал я. Хотя что это меняло?

— С ума сошёл, что ли? — спросил я. Удивительно, но у меня получилось произнести это спокойным, будничным тоном, хотя внутри всё замерло до хрустального звона.

Странно, но это подействовало. Мажор опустил ствол.

— Идиот, — пробормотал он, и полез в салон, где подушки безопасности уже успели немного сдуться и больше не блокировали доступ к бардачку.

Я неслышно выдохнул и пошёл к своей колымаге.

Надо бы ментов вызвать… а то мало ли что этот псих опять удумает? Интересно, кстати, не под наркотой ли он? Надо бы намекнуть на освидетельствование… или не стоит? Ладно, будь что будет.

Я достал смартфон и собрался было набрать экстренные службы, но тут услышал, что мажор уже дозвонился. «Да, Егорьевское шоссе. Поворот на Ильинский погост, там метров двести… хорошо, жду».

Что ж. Звонить самому уже, очевидно, нет смысла.

Вздохнув, я начал осматривать повреждения. На первый взгляд, вроде ничего такого: капот помят, решётка радиатора… а потом я увидел, что под машиной уже скапливается небольшая лужица.

Хотя, чего я кипишую? Может, ещё обойдётся. Как бы правильно схему нарисовать, чтобы мажор виноватым оказался, а? То, что у него регистратора нет — может, оно и неплохо?.. только подходить к нему сейчас не надо — вот менты приедут, тогда покажу свою версию… сказать им про травмат? И что он угрожал?.

— Согласно пункту одиннадцать три — это ваша вина. Тут всё понятно и очевидно на схеме, — капитан на группе разбора нахмурился, топорща усы, и строго посмотрел на меня.

— Ясно, — кивнул я. А что ещё оставалось делать? В суд идти? Так хуже будет: страховая вмешается или ещё чего.

Мажор (его звали Егором, но про себя я продолжал его мажором звать) довольно ощерился.

— Документы на выдаче, подавайте в страховую, — сказал капитан и направился к выходу из помещения, давая понять, что аудиенция окончена.

— Ну вот и нафига выёживаться надо было? — как-то спокойно и даже по-доброму спросил меня мажор.

Я сжал скулы, но промолчал. Довольно улыбаясь, он прошёл мимо и вышел из кабинета.

Кроме всего прочего, мне назначили штраф. Пятьсот рублей — но всё равно неприятно. Очень.