Гремучий Коктейль - 2

Готовы петь, и много, ваше величество. Но за жизнь и свободу.

— Обещай им от моего имени! — махнул рукой император, — А потом дави как крыс. Хотя нет, не как крыс. Выдавливай из них всё, Михалыч, вообще всё. Сначала по-хорошему, потом по-плохому. Пусть до последнего жалеют о том, что с нами связались, сукины дети!

— Так точно, ваше величество!

— За*бал! Ты мне жопу, засранную в младенчестве, мыл, а теперь величкаешь! Ну ладно, не ты, а Светлана, но было же!

— Так точно!

— В глаз дам..., — зарычал уже всерьез Петр Третий на скрывающего ухмылку старика, бывшего ему когда-то дядькой, — Тебе поржать, а у меня тут разруха в обществе! Четыре князя двоедушцами оказались! Четыре графа! Бояре! А у них рода! Семьи! Знаешь, где сейчас эти рода и семьи?! Через три стены отсюда, Михалыч! Там толпа стоит потеет такая, что в зале задохнуться можно! И что я им скажу?! Правду?! Да расп*здят на весь мир, тут же! И переврут, сволочи!

— Вот тут я ничем помочь не могу, — осунулся крепкий старик, — Это, Петь, всё на тебе.

Владыку можно было понять. Все эти Семеновы, Кортневы, Оболенские, они все у него, у Петра. В здравии и твердой памяти, живые и почти невредимые, сидят за решеткой. Жить хотят. Половина служила и служить готовы верой и правдой. А ведь это не просто люди, это двоедушцы, даймоны в них сидят, черт побери! Такого на службу примешь, так он столетиями будет подле престола, знания и силу копить, служить будет! А куда им деваться, родного мира-то больше нет! Большой искус, огромный... злой.

Но он не поддастся. Все твари сдохнут. Их не звали. Но...

— А там еще и Ренеевы! — продолжал накручивать себя император, — Куча баб! И уж этим-то что говорить...

Тоже правда.

— А что с ними? — внезапно встревожился седой, посматривая на лежащую у ног императора бумагу, — У меня их в списках...

— Ренеева с его сынами наша наживка прибила, — тут же выдал Петр Третий, разворачиваясь на месте, — Студент тот, Дайхард... или как там его, собачью душу!

— Как это...? — ошарашенно пробормотал собеседник императора, — Он же без году неделя, обычный парень.

— А вот такой обычный, — язвительно ответил ему государь, тут же себя поправляя, — У обычных разумных чернокниг не бывает, но как ревнец будущий, да, обычная шантрапа из-за бугра. Хамло и нищета, но удачлив, Азову в чем-то пригодился, так и прижился. А потом, кажись, Ренееву-младшему ноги оттоптал сильно. Вроде тот его на дуэль вызвал, а Кейн этот под солями арканитовыми был, но вызов принял.