Спящий Ангел

Он всплеснул руками. И Аркадий повысил голос, отшатнувшись:

- Да приглашение я лично Егору передал! И Софи видела!

Библиотечный гость буркнул что-то недовольное.

- Строптивый мальчик, не умеет дружить, - прокомментировал Аркадий, когда заметил, что его спутник разглядывает беседующих поодаль Софи-Марию с Егором. – Хотел его Вам подарить, но бесполезно: выстрелы в холостую.

- Неплохо, - сиплый голос в ответ.

- А девчонка?

- Его гражданская жена. Хотите сыграть через неё? Она только углы сгладить может.

— Это пока они вместе.

А если её от него оторвать… Потянется.

Аркадий пожал плечами. Попробовать можно. От чего ж не попробовать? Но без особого энтузиазма. А Софи тем временем увлекла Егора за собой.

Писатель проводил их и заметил слова на стене – граффити, задержал взгляд. Убей их…

Ева больше прислушивалась к внутренним ощущениям, к тому, что стоит за словами. К образу писателя на внутренней карте. И тёмный силуэт писателя нависал угрожающей дымкой. Дымка меняла цвета: от почти прозрачной до серебристой.

И в её микроскопической пыли начинали отражаться ярморочные лица – каждое в тысяче туманных частиц, как в кривом зеркале. Туманность пыталась принять очертания спрута. Но Ева видела, что это просто зеркальная пыль. Сверкающая на солнце. Гаснущая без внешнего источника света. А может, она обманывается и стоит посмотреть на форму, поверить в осьминога из стеклянной пыли?

Внутренний локус контроля дёрнулся. Чёрная клякса патокой расползалась где-то на ярмарке. Пока ещё маленькая, с медленными и тонкими подтёками.

Ева потянулась к ней внутренним взглядом и упёрлась в Риту. Клякса рождалась из неё и разрасталась.

Ева подошла ближе.

Они с Максимом обсуждали что-то у шатра лучников.

- Помощь нужна? – спросила Ева. – И Тайра легко вспрыгнула к ней на плечо, как заправский наездник.

- Справимся, - отрезала Рита.

Ева кивнула. Она вспомнила, как Жека, глядя на Риту в библиотеке, качал головой и приговаривал: «Ох, как её только муж терпит, такая мегера. Как в анекдоте: у меня жена – боксёр.

Не завидую мужику, ох, не завидую».

Голос Софи. Переливами бессмысленных слов. Ева посмотрела на неё.

Софи щебетала и щебетала, и когда Ева смотрела на неё, то видела искреннего, увлечённого историями открытого человека. Но стоило отвернуться или прикрыть глаза, довериться чутью, как перед внутренним взором представала карнавальная барышня в пышном костюме из перьев и воланов лёгкой ткани. За таким костюмом невозможно угадать тело.