Спящий Ангел

Феликс Иванович заметил, как Майя гордо расправила плечи. Раз у писателя появились преданные враги и сильные оппоненты, он действительно родился на литературном поле.

Феликс Иванович Латунский, пренебрежительно наречённый врагами ФИЛ, превзошёл себя. Он не стал отвечать оппоненту. Он позволил за себя заступиться. Шаг в сторону. И вот уже ФИЛ под защитой своих онлайн-адвокатов. Руками поклонников аббревиатура ФИЛ была исправлена на расшифровку - ФИЛософ. И теперь символизировала не лень оппонентов, которые насмехаются над почтительным и долгим написанием имени и отчества, экономя время на буквах, а о признании.

Фил – любимый философ. Так в одном и том же наборе из трёх букв сошлись друзья и враги. И Фил стал Филом.

А сам виновник шума испытал странное, не знакомое до этого момента удовольствие. Он как будто бросил кость сваре врагов и друзей, чтобы следить за дракой. Шаг назад – и вот он в зрительном ряду, наблюдает последствия заваренной им каши. Ему не нужно разворачивать ситуацию: она сама развернётся.

От него нужен только щелчок – инициирующее событие.

И ФИЛ бросил в толпу голодных кость: «Любой русский где-то на донышке – самозванец. Вот и стыдно за всех. А мне не стыдно. Я не где-то, а весь, полностью, - на дне».

Реакция стала для Фила откровением. Его приняли всерьёз. Не всерьёз стали оппонировать, сталкивая царя горы с занятой вершины колкими комментариями, не в попытке переиграть. Читатели, случайные зрители этих слов, кричали от боли, ранились, говорили о своих чувствах, как будто слова обвились вокруг них и сломали им ноги.

Фила не пытались переиграть. В нём пытались нащупать вину. Призвать к порядку. И, что ужаснее всего, делали это искренне, от чистого сердца.

Вновь прибывшие, со слезами на глазах и чуть ли не образцами на шее, играли ради истины, а не ради филигранных фраз. Не ради победы использовали слова как козыри.

И Фил с сомнением, с недоверием пришёл к мысли-озарению: они всерьёз спорят. Так, как будто бы от победы в споре зависит их собственная жизнь.

Так, как будто бы от них, спорщиков, хоть что-то зависит. Так, как будто бы смысл преобладает над формой.

Фил примерился к этой мысли. Вынашивал её несколько дней. И впервые с момента первой публикации испытал странное, тянущее на дно чувство. Люди, которые так яростно и искренне спорили с ним в комментариях и сражались за правду, живут в коробке. Их руки и ноги связаны. Они не могут ничего, совсем ничего в своей жизни.