Спящий Ангел

Уходить с дороги позитивного мышления и тонуть в чернухе, как в чёрной икре. Смотреть фильмы Балабанова и пересматривать «Человеческую многоножку». И вот так нагло фантазировать, не ограничивая себя ни моралью, ни страхом смерти.

- Мне – можно, - любила повторять себе Элли. Упивается моментом разворачивающейся картины. - Мне можно думать о таких страшных вещах. И мне можно представлять себя в центре событий. Без последствий. И без чувства вины. Без страха. И без расплаты. Мне – можно.

За окном гудел город. Софи сидела напротив грузного мужчины.

Его голос скакал от раздражающе-скрипящих нот на глухой грудной бас, как будто собеседник говорил в нос.

- На одной ветке железной дороги привязано пять человек. На другой – всего один, - собеседник самодовольно улыбался, в его сдавленном дыхании Софи слышался замятая насмешка. – Сумасшедший профессор несётся на поезде и скоро переедет пятерых заложников. Но ты можешь перевести стрелку на тот путь, где привязан один-единственный несчастный. Что сделаешь?

- Вы поймали меня, - Софи улыбнулась.

– Загнали в тупик.

Софи подождала несколько секунд, давая собеседнику насладиться превосходством. Вспыхнули в груди слова Егора: «Когда задашься вопросом цены - стоят ли пять жизней трёх, ты уже проиграла». Софи смяла в руке небольшую бумажку. Шуршание продолжилось словами в голове:

«Ты не обязана принимать решения по указке, - сказала себе Софи, – и отвечать на его вопросы. Если вопрос задан, совсем не значит, что ты должна дать на него ответ».

Софи уверенно смотрела в глаза собеседнику.

И в ответ перебирала слова, прощупывая задачу, крутя её с разных сторон:

Перевести стрелку и убить одного? И пятеро не узнают о том, что обязаны спасением тебе. А вот семья погибшего засудит, правозащитники заклюют. Но это эгоизм и циничная реальность. Отложим её в пользу чистоты эксперимента. Совершая выбор, мы должны быть готовы его масштабировать. И в следующий раз пятеро спасённых опять попадут на рельсы. А на другой ветке будет уже десять человек. Придётся задавить тех, кого вчера спасли.

Эмоции могут сдавить сердце. Но, с точки зрения логики, всё верно. Что дальше? Десять и сто? Сто и пятьсот? Тысяча против десятка тысяч? И вот мы с сумасшедшим профессором уже взяли курс на обновлённый фашизм. «Нельзя взвешивать жизни в штуках и граммах». Софи развивала мысль о том, что взвешивать ценность жизни в килограммах, как мясо на рынке, – опасный путь. Такой путь превозносит большинство. И приносит в жертву меньшинство.