Стеклянное волшебство

Я почувствовал себя на даче, где не был со времен нашего переезда.

Люсинда беспечно щебетала о последних новостях, сплетнях, бывших одноклассниках, которых я вспоминал с большим трудом. Из зала, отделенного на этот раз только полупрозрачным тюлем, негромко наигрывала инструменталка. К нам пришел роскошный белый кот персидской породы, деловито обнюхал меня вплюснутым носом и важно удалился. Хозяйка принесла брусничный морс и накормила меня пюре с вареными сардельками.

Опомнился я, когда уже начало смеркаться.

— Я пойду, наверное, а то засиделся уже, — я решительно встал и тут вспомнил вчерашний разговор в коридоре. Люсинда как будто прочла мои мысли.

— Ждешь обещанного волшебства?

— Да нет, с чего ты… — я осекся под ее взглядом — насмешливым и очень серьезным.

— Одной мало, — она постучала ногтями по боку опустевшей банки. — И еще нужно время. И обстоятельства.

Я согласно мотнул головой. Вернулось вчерашнее смятение.

— Ну… Я пойду?

Она кивнула и проводила меня до дверей, терпеливо подождав, пока я неловко шнуровал ботинки и путался в пальто.

— Можешь придти во вторник, — сказала Люсинда на прощание.

Я вышел и почти удивился морозному вечеру. Мне казалось, уже давно наступило лето…

***

Я размышлял еще два дня, а на третий пошел и заказал межгород, чтобы попросить у шефа отпуск, положенный мне уже два года как. Меня отпустили на три недели.

Во вторник я опять отправился к Люсинде. А потом — в пятницу.

Я приходил к ней в гости каждые вторник и пятницу все эти три недели и приносил корнишоны или черри, или овощное ассорти в банках в форме трапеции.

Люсинда крошила принесенные мной овощи в салаты или мы просто хрустели ими вприкуску к чему-нибудь, вылавливая вилками прямо из банки.

— Между прочим, ты отведал пищу иного мира. Не боишься, что он теперь не отпустит тебя? — как-то спросила Люсинда, глядя на меня своим серьезно-насмешливым взглядом.

— Не боюсь, — сказал я, но внутри что-то сжалось.

А потом мой отпуск кончился, и я уехал.

Работы скопилось порядком, так что на несколько недель Лесницк и Люсинда напрочь вылетели у меня из головы. Но в один прекрасный день я вдруг обнаружил тянущую пустоту где-то под сердцем. Это был вторник.

Я вспоминал все салаты, которыми кормила меня Люсинда, и пытался делать их сам. Просил знакомых девушек, даже овощи нашел той же фирмы, что покупал в Лесницке.