Хранить и защищать

Чертыхнувшись, она попыталась подняться, но наледь под ногами сделать этого не позволила. Телефон разрывался, оглашая окрестности звоном, привлекая к барахтанью лишнее внимание. Впрочем, никто из тех, кто оглядывался, на помощь не поспешил.

Когда подняться наконец удалось, мерзкая звонилка заглохла. Натаха посмотрела на ступени, весело блестящие в свете неоновой лампы, и поняла, что перед вторым актом геройства нужно сделать перерыв. Доковыляла до лавки, глянула кто звонил и, скривившись, набрала номер.

— Доча, ты почему не отвечаешь?! — врезался в ухо мамин вопль.

— Зачем это? — насторожилась Натаха. Убравшись в съемную однушку на другом конце города, она была не готова вот так запросто вновь потерять свободу.

— Счастье тебе привалило, вот зачем!

Натаха напряглась ещё больше — слово «счастье» мама употребляла крайне редко, и во всех случаях это был сарказм. Сейчас же оно звучало подозрительно искренне.

— Какое счастье? — сдаваться без боя Натаха не собиралась.

— А вот такое! Квартиру тебе, дурочке, отписали, да не абы где, а в старом центре! А жилье-то там — ого-го! В общем, давай, собирайся, поедешь в права вступать. Нотариус ждёт нас к шести, — и мама закончила разговор.

Натаха посмотрела на телефон, затем на обледенелое крыльцо, бросила взгляд на окна первого этажа, «украшенные» решетками, сквозь которые вот уже полгода смотрела на мир, и, поднявшись, двинулась к остановке.

Дорога прошла в раздумьях, никого, кто мог бы «отписать» квартиру, припомнить не удалось, а узнать подробности не вышло — судя по коротким гудкам, мама обсуждала новость с подружками.

Автобус тащился долго, пересчитал все пробки и светофоры, поэтому, когда Натаха наконец доехала, поговорить тоже не получилось — пришлось нестись к нотариусу во весь дух.

Выяснить удалось лишь то, что квартиру завещала бабка. Ясности это не внесло, поскольку никакой бабки у Натахи не было, а на вопрос «какая» мама ответить не смогла — отец растил ее в одиночку, а папаша самой Натахи так и остался безымянным героем.

Нотариуса Натаха с мамой застали в самый последний момент — он уже собирался уходить, но сжалился, достал папку, вернулся за стол и внёс свою лепту в общий градус безумия — бабка-дарительница оказалась настолько дальней родственницей, что даже мама, которая знала всю родню до седьмого колена, растерялась.