Планы на осень

Чтобы бизнесмены не заказывали демонам конкурентов, расплачиваясь чужими жизнями. Только это должен майору не студент сказать, а кто-нибудь другой. Может, согласится.

- Может, и так. – Вместо этого кивнул я, покаянно склонив голову.

Не хочется спорить, когда в качестве аргумента могут отправить на нары.

- И ваш факультет разогнать ко всем чертям за ненадобностью!

- И будет, как с Воронежем. – Не успел я прикусить себе язык.

Как с городом, которого больше нет. Когда девятнадцать лет назад какой-то неизвестный террорист призвал демона, останавливать его оказалось некому.

Пули нечисть не берут. В огне они рождены. Серебро на демонов не действует. Говорят, его в итоге победили, сбросив самую тяжелую боеголовку из неядерных – а по мне так, демон просто всех съел и вернулся обратно в домен.

Крупнейшая техногенная катастрофа – по официальной версии. Утечка бактериологического оружия, ликвидированная боевым оружием – по мнению скептиков. Но факт останется фактом – в эпоху, когда огромные объемы данных обрабатываются в доли секунды, ряд закономерностей вынудило скептиков на высших уровнях власти признать наличие волчьих лазов в безмятежный коровник под названием «Земля».

Уже потом из психушек вытащили тех, кто когда-то сталкивался с Бездной и доходил в своей решимости сообщить о ней властям до смирительной рубашки, капельницы и комнаты с мягкими стенами. Через них вышли на людей более осторожных, тоже что-то знающих.

А уже чуть позже подтянулись и те, кто связи с Бездной практиковал на постоянной основе – выманили на свет помилованиями и щедрыми гонорарами.

Неудивительно, что такая хронология построения нашего факультета наложила на него некий отпечаток, заставив выработать свод внутренних правил. Например, нельзя верить государству, даже если сегодня оно к тебе расположено. И нельзя сдавать своих.

Я не мог быть уверен в том, как поступит мой сосед по комнате – может, все обдумав, отменит показания и упрется, что ничего не знает – мало ли кто в комнату мог зайти, пока он уходил.

- Сразу не мог сказать? – проворчал Павел Александрович, съезжая с темы мертвого города и возвращаясь к грехам нашим тяжким.