Сердце матери

Отец Александр бросил из рук сгусток света примерно в тот угол, за которым лежала его дочь, а ещё один оставил в другой руке, выставив её перед собой, закрыв тем самым щитами из света не только себя и дочь, но и лежащих позади него без сознания Малькольма и Леонарда. Впрочем, он этого знать не мог, но Ленни уже пришёл в себя и вовремя поднял свой взгляд на Эшли.

«Крик банши, 一 только и успел подумать он».

Мгновение тишины кончилось и всё вокруг заполонил безумно высокий истерический крик, перед эпицентром которого не повезло стоять демону.

Наряду с криком, последовала ударная волна, сбившая на землю все полуразрушенные остатки руин. Казалось, что даже земля вот-вот разверзнется от мощи этого измученного голоса. Немного погодя взбесившаяся банши утихла и исчезла, а на её месте оказалась Эшли с самым обычным ртом, но подобно Розмари совсем без чувств.

Сильно повреждённое чудовище стояло не то живо, не то мертво. С его тела кусками спадала плоть. В сердцах всех, кто видел это, появилась надежда, что всё наконец закончилось, впрочем, надежда эта прожила ровно до того момента, как раненое, но не убитое чудовище сделало, неуверенный шаг, а затем ещё один.

一 Брось меня! 一 сказал Оливер, Виктории.

一 Что, да ни…

一 Ты не поняла! В него брось.

Виктория ожидающим взглядом посмотрела на Оливера.

一 Наблюдая за тобой, я кажется понял, как работают мои силы. 一 Пояснил Оливер.

一 Если они вообще у тебя ещё есть! 一 Возмутилась Виктория.

一 Есть! Верь мне и бросай. Сейчас или никогда.

Сомнения были на сердце Виктории, но она поверила в своего воспитанника и сделал то, чего отец Александр точно не одобрил бы.

Он и не одобрил, но это было уже позже, а сейчас. Юноша, брошенный Вампирессой в адское чудовище, летел прямо в объятья смерти, обволакивая своё тело туманом, имеющим её цвет.

Подлетая к чудовищу, краем глаза он увидел две мужские фигуры пулей пробежавшие мимо него и чудовища в сторону Эшли и Розмари.

Тьма заволокла всё вокруг и ни единого звука не смогло ускользнуть сквозь её толщу.

Глава VII. Семья.

Пока Оливер приходил в себя, писк в ушах менялся подобно шуму из радиоприёмника, когда на нём быстро меняют волну. Сначала прояснилось осязание, но мало что ему подсказало. После начали приходить в себя одновременно зрение и слух. Ощущения были подобны выезду из тёмного тоннеля на белый свет. Вдруг юноша осознал себя сидящим в автомобильном кресле припаркованного минивэна, с открытой дверью. Недалеко от него стоял какой-то шум.