Святки в Черноречье

Святки в Черноречье

Алёна Моденская

Гараж

Участковый Кнопкин пробирался через высоченные сугробы дворов. То и дело приходилось отпрыгивать от проезжающих машин в палисадники и тонуть там почти по пояс.

У котельной на старой поломанной лавчонке примостились три бухарика.

– О, п-представитель вла-асти, – расплылся в пьяненькой улыбке один из них. – Не желаете ли присоединиться?

– Нет, спасибо, – буркнул Кнопкин.

– А финансово поучаствовать?

Кнопкин сунул мужичку мятый полтинник. Его предшественник Смородинов, передавая дела, посоветовал дружить с местными алкашиками.

А вот с компанией, которая, похоже, поджидала именно Кнопкина у гаражей, Смородинов настоятельно советовал не ссориться, в перепалки не вступать и вообще лучше не связываться. Но вот пришлось.

– О, новый представитель власти, – кивнула на участкового здоровенная дворничиха, опираясь на черенок лопаты.

Синхронно в сторону Конпкина повернулось сразу несколько лиц, от вида которых аж скулы свело.

Мысленно застонав, Кнопкин остановился у тощей ёлочки, криво наряженной облезлой мишурой и старыми потрёпанными ватными игрушками, вихляющимися на пронизывающем декабрьском ветру.

– Здра-а-асьте, – золотозубо пропела дворничиха.

– День добрый, – устало выдохнул Кнопкин. – Я ваш новый участковый. Где заявитель?

Разномастная компания закрутила головами. Собственника гаража, подавшего заявление, видно не было.

Зато к гаражу подкатила чистенькая добротненькая инормарка, из которой выбрался высокий обрюзгший персонаж, небритый и с сальными нечесаными волосами.

– Участковый? – спросил мужик и, не дожидаясь ответа, кивнул: – Постригушин, директор управляющей компании.

– Кнопкин, участковый.

– Здрасьте, – снова расплылась в золотой улыбке дворничиха.

– Угу, – даже не глянул в её сторону Постригушин и затараторил: – Значится так. Ентого гаража в наших планах нет. – Тут он будто из воздуха достал какой-то лист со схемами и махнул им перед лицом Кнопкина.

Кнопкин глянул на дверь гаража, изрисованную чудны́ми линиями, напоминающими смесь рун и иероглифов. В центре хаотичной композиции был вполне прилично нарисован череп.

– Ишь ты, – шёпотом усмехнулся Постригушин. – И ентого туды оправят.

– В каком смысле? – спросил Кнопкин, рассматривая знаки на железной двери.