Дом князя Комоедова

Типографский станок катехизис печатает, тоже служение. Вещи полезны, если их применять правильно.

– Не лифтёром тебе быть – миссионером, тайцев обращать… – Князь призадумался, а Вася продолжал:

– Набрались в людях чего надо и не надо, вышла ересь, и они её несли. Лёгким путём и без ума иначе не бывает. Пусть теперь дело несут. Для начала, например, науку здравия и женское достоинство.

Замерев, гуру и гура вслушивались в судьбоносный разговор. Князь колебался, но жалость к верным, заблудшим вещам брала верх.

– Здравие!.. Проповедовали диабет – и вдруг за здравие! – проворчал он.

– С циклом лекций по России… Пиар есть, аудитория имеется – зачем терять их наработку? Сделают ребрендинг, в заблуждениях через инет раскаются – ну, и во славу…

– Стоп. Такой вопрос с налёта не решишь. Берём тайм-аут и на консультацию к архимандриту. А вы… полезайте. Временно, – подсластил пилюлю князь, – до особого распоряжения.

Вздыхая, жильцы лофта прошли сквозь хомут – на пол упали молоток и латунная ваза с круглыми боками, с высоким, расширяющимся кверху горлышком, похожая на женскую фигуру.

– Так. Ишь, ведуны самопальные… Впрочем, Нерон, извини – одному тебе дом не доверишь. Для присмотра нужен человек.

– А… я… – зашевелилась и привстала Светка, почуяв решительный момент, а Поля опустила глаза. После того, как Вася расстрелял в лофте стаю нежити, ей было до боли стыдно – почти год грязным медузам служила, девушек водила им на корм.

«За себя думай, – одёрнула она мысли. – Ключ бросила – вставай и уходи. В Сысь, к бабушке…»

Аккуратно сложила кота на кровать, поднялась и двинулась к дверям.

– Погоди, – донёсся в спину голос князя. – Много не дам – пятнадцать тысяч в месяц. Всё здесь отмыть до потолка, лофт переосвятить. Временная регистрация.

Ей краска в лицо бросилась.

– Все десять заповедей – соблюдать. ВСЕ, ясно?

– Ясно, – прошептала она.

– Нерон присмотрит.

– Мрр!

– Спасибо.

– И первое, главное…

– Что? – вскинулась Поля.

Князь широко улыбнулся:

– Крест надень.