Картонный трубадур

Обычно, когда я ухожу, весь дом еще спит — сквозь старые наспех покрашенные стены не слышно голосов, шагов и ритмичного гудения кофемашин. И только скрип ступенек под моими ногами раздается едва ли не громом — соседи даже несколько раз выговаривали мне за это, но я лишь разводил руками и объяснял, что ничего не могу с этим поделать. Работаю я далековато от дома, но на это не жалуюсь — мне действительно нравится подолгу таращиться на унылый городской пейзаж из окна автобуса под монотонный пост-панк в наушниках. Главное, чтобы никто не отвлекал, как это обычно бывает.

Если я добрался до редакции без приключений, значит, день начался не так уж и плохо. Сегодня был как раз именно такой случай. Меня даже не облила кофе спешащая девочка с синими волосами и аниме-значками на сумке. К моему приходу в редакции еще не так много народу — пара охранников с заспанными лицами да какой-нибудь оголтелый стажер с кипой бумаг в руках. И снова мой любимый турникет. Чертова железяка, которая пропускает всех, кроме меня! Я посмотрел на усатое лицо охранника за стеклом. Сегодня на смене был Тиш — мужик простой и понимающий. Если он и бубнит на меня, то не со зла, а просто для приличия. Тиш медленно поднялся и вышел ко мне:—Илтон, когда ты уже сделаешь себе пропуск? Улыбнувшись, я достал из кармана джинс белую пластиковую карточку с именем и моей фотографией: “Илтон Ройн, отдел культуры”.—Вот он, —Я протянул пропуск Тишу. Охранник лишь вяло отмахнулся, прикладывая карточку с каким-то штрих-кодом к сканеру на турникете:—Чего я там не видел, твою опухшую рожу? Или не твою, черт тебя разберет… Пластиковые створки, скрипнув, распахнулись, и я проскочил через них в редакцию. —Да это моя рожа! —Возразил я, для верности глянув на карточку. Ладно, на месте Тиша я бы тоже каждый раз сомневался в том, действительно ли на фото Илтон Ройн. В свое оправдание скажу лишь две вещи — во-первых, я не фотогеничный, а во-вторых тот день у меня был одним из самых тяжелых. Никогда не фотографируйтесь на рабочий пропуск с опухшим лицом. У меня, конечно, на то была уважительная (или нет) причина — я подрался, причем, наверное, второй раз в жизни. Первый был в начальной школе. Как вы можете догадаться, оба боя сложились не в мою пользу, но от второго мне осталась на память эта фотография, на которой я, с опухшей щекой, замазанным одолженным у сестры тональником подбитым глазом и кровоточащей расквашенной губой похож больше на бездомного алкоголика, чем на журналиста.