Целитель

Паршиво было так, что и представить трудно. Каждый мучительный вдох отдавался болью. В голове шумело. Глаза видели лишь белую вспышку — результат болевого шока.

Но ничего. Как-никак, среди всего человечества я самая живучая скотина, которая продержалась дольше всех. Прошла секунда, вторая, третья... Я запустил очистку... Самую примитивную, без источника ничего лучше было не сделать, но и этого хватило. Стало полегче. Я приноровился и смог дышать со сломанными ребрами.

Как и сказал, до самого утра ко мне так никто и не пришёл.

Повезло ещё, что сейчас лето и дождя не было. Так и замерзнуть недолго.

Целители, которые прошли через войну, — это такие создания, что если их не убить сразу, то оклемаются. У меня сейчас от силы тысячная часть прошлых сил, но и исправить мне надо было обычные переломы да разрывы, а не отравление боевой магией нежити.

Главное, что я смог самостоятельно сделать Вдох. Втянуть в себя Масло, пусть и грязное. Отсекая лишнее, я выделял среди него Кровь и каждую Каплю пускал в дело.

Остановил кровь, стабилизировал состояние. Взялся за кости… Это было куда сложнее. Требовалось собрать больше Крови. Без Источника её приходилось копить прямо в неподготовленном теле. Если бы не высокий контроль и понимание, что вот он, мой шанс исполнить долг, у меня бы ничего не получилось.

На рассвете я смог сесть. Ещё через полчаса — вернуться в здание, которое никто не запирал. В туалете привёл себя в порядок.

Буквально каждая клетка тела горела. Те Вдохи, которые делал Олег, были сотой частью от того, сколько силы я пропустил через его организм сегодня.

Но иначе — никак.

***

Надо было видеть лицо того урода, который выкинул Олега в окно. Челюсть отвисла, глаза расширились. Я даже улыбнулся ему.

— Ты... — прохрипел он и выставил палец в мою сторону.

Умер и вернулся за тобой, малолетний ублюдок.

А ещё вернулся, чтобы поесть. Поэтому проковылял мимо столпившихся в общем коридоре сирот и прошёл в столовую. Как раз к завтраку успел. Мне, чтобы полностью исцелиться, требовалось время, кормежка и сон.

А дальше... Дальше видно будет.

Пока ел, ко мне боялись подходить.

Может, потому, что сидел я с улыбкой напрочь безумной.

Я не знал, кто засунул меня в чужое тело этого несчастного мальчика. И я не тот человек, который ради своих целей, какими бы возвышенными они ни были, прикончит самолично невинного пацана. Дело вовсе не в характере. Потому что те, кто мне дорог, все мои соратники — они бы не поняли этого.