Нечеловеческие хроники

 – Будь любезен, завари кофе по-турецки и принеси мои сигареты  и мундштук.

Юра собрал пустую посуду на поднос и исчез. Потом снова возник с двумя чашечками ароматного кофе, минеральной водой и сигаретами.

Моника сделала маленький глоток кофе, глоток минералки и улыбнулась.

 – Юра, что бы я без тебя делала? – ее улыбка померкла так же быстро, как и зажглась, подкурив сигарету, она отчеканила, – Оставь кофейник на подносе, и до четырех ты свободен.

Юра поклонился и ушел.

 – Кто он? – поинтересовалась я, – на слугу он не очень-то похож.

 – Он все сразу: настолько предан, что лучше друга, настолько уважителен и предусмотрителен, что без него шагу не шагнешь… Однако он не слуга. Это трудно объяснить. Он попал к Виктору, хозяину этого всего и моему другу, беспризорным мальчишкой, круглой сиротой. Виктор научил его всему, что знает и умеет, а это, поверь мне очень многого стоит!  Для Виктора он как сын. Для окружающих, он его тень. Для меня хороший друг, телохранитель  и иногда слуга.

Виктор не позволяет здесь работать чужим. Все время, сколько я здесь отдыхаю, Юра возле меня. А на людях он предпочитает разыгрывать обычного слугу, тем более, когда он видит их впервые.

 – По-моему, это сложно и запутано.

 – Ничего, чтобы понять, нужно время, надеюсь, оно у тебя будет.

Я удивленно посмотрела на Монику.

 – Так, мысли вслух, потом поговорим, если захочешь, конечно. А сейчас есть предложение. Раз ты говоришь, что попала в сказку, я ее хочу продолжить, ведь у нас есть время до завтра? … Отлично, а потом поговорим о серьезных вещах.

Сегодня ты моя гостья. Сейчас двенадцать, у тебя есть время до четырех, предлагаю поспать, а потом продолжить сказку, идет?

 – Я за, – кивнула я, с трудом подавив зевоту. – Меня действительно клонит в сон и кофе не помог.

 – Вот и хорошо, ты свою комнату найдешь? Я посижу здесь еще немного.

 – Приятного отдыха, – я побрела в свою комнату, буквально засыпая на ходу.

Не снимая халата, я быстро нырнула под махровую простынь и провалилась в сон.

Мне снилась моя спасительница, мы были одни на пляже и резвились в воде с восторгом, как старые друзья. Вдруг, лицо Моники исказилось, оно стало до страшного уродливым. С диким смехом меня догнали и начали топить. Я захлебываясь кричала, погружаясь в воду.

Раздался стук в дверь. 

Я села на кровати и перевела дыхание. Собственный крик еще звучал у меня в ушах.