Нечеловеческие хроники

 – Что в нашей сегодняшней программе?

 – Ну, для начала, я познакомлю тебя с Виктором.

 – С кем? – не поняла я.

 – С нашим гостеприимным хозяином, – улыбнулась Ника. – Он мой хороший друг, хотя на самом деле гораздо больше чем друг.

Я уже закончила завтракать и тоже принялась за кофе.

 – А он тоже не совсем человек? – осторожно поинтересовалась я.

Моника закурила, затягиваясь более нервно, чем обычно, какое-то время смотрела на меня изучающее, словно что-то искала, а потом изрекла:

 – Да, и он тоже.

 – И много таких не совсем людей?

 – Хранителей.

 – Кого? – не поняла я.

 – У нас есть название  –  хранители.

 – Кого или что храним? – попыталась я пошутить, но моя подруга осталась серьезной.

 – Баланс и равновесие.

 – Между чем и чем?

 – Между светом и тьмой, добром и злом… во всем должна быть гармония.

 – Звучит довольно глобально, – я снова пыталась шутить, надеясь, что Ника вот-вот рассмеется.

 – А никто не говорил, что будет легко, порой приходится решать именно глобальные вопросы.

От ее серьезности  и престранных заявлений я растерялась и даже не представляла, что и как спрашивать дальше.

 – Закончила завтрак?

 – Угу, – я быстро кивнула.

 – Тогда пошли, – Моника быстро поднялась, и я последовала за ней.

Зайдя в большой дом и миновав ныне пустующий огромный холл, мы направились именно туда, где скрылся Дарий во время бала, когда объявил мне, что ему необходимо отлучиться по каким-то важным делам.

 – Все будет хорошо, – сказала Моника, глядя на мое побледневшее лицо, – Виктор замечательный человек.

Кабинет оказался просторным со столами, расположенными буквой «п». На стенах  висели картины, похожие по тематике на Айвазовского, во всей отделке кабинета было много дерева, и я не удивилась бы, узнав, что все детали этого интерьера выполнены вручную.

За центральным столом, в огромном кожаном кресле лицом к входящим, расположился седовласый мужчина. Его истинный возраст определить было трудно, его седина сильно контрастировала с моложавым лицом,  приятными правильными чертами, и выразительными живыми глазами. Монолитная мощная фигура, возвышающаяся над столом, наводила на мысль о  недюжинной силе ее обладателя.