Нечеловеческие хроники

– Валим отсюда! – гаркнул он, толкая Ревекку к входу в лабиринт, – Я прикрою!

После чего повернулся и перешел от слов к делу, голыми руками разрывая на куски тех, кто пытался войти в лабиринт…

Ревекка выругавшись, одной рукой закинула меня себе на плечо, словно мешок с зерном, мои ребра запротестовали жгучей болью, я взвыла… Другой рукой, она подхватила кого– то стонущего и дико ругающегося, после чего бросилась во тьму прохода, что– то перепрыгивая и от чего– то уклоняясь с такой скоростью, что воздух коридора, словно сгустившись, буквально оказывал сопротивление такому нашему продвижению…

Где– то сзади раздался взрыв, камни с грохотом ложились друг на друга, притираясь и отрезая этот путь и для нас и для нападающих…

Меня сгрузили на каменный пол, рядом с кем– то, ребра тут же «сообщили» мне свое недовольство, я стиснула зубы и пошарила руками – Моника! Склонившись над ней, я услышала ровное дыхание спящего человека…

«Черт! Если Дарий успел, то когда же она проснется?», мои мысленные изыскания прервались, возня в темноте закончилась неожиданно веселым потрескиванием костерка, угли которого еще не успели остыть.

Жак весь окровавленный, прижимал лохмотья своей одежды комом к животу, ругался, корчился и стонал от боли.

Нинон опустилась рядом с ним на колени, пытаясь понять, насколько серьезны его раны и, судя по всему, ей это не удавалось.

– Ревекка, что скажешь? – тихо прошептала она.

Ноздри вампирши раздулись, втягивая воздух, а затем она молча покачала головой.

«Не жилец!», поняла я и зажала себе рот рукой, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания. Мои ребра отдавали дикой болью от каждого моего вдоха и малейшего движения. Смаргивая непослушную соленую влагу, я пыталась рассмотреть тех, кто выжил. Люди сгрудились кучкой, перевязывая раны друг друга под руководством Батистена, Маркус что– то безостановочно «вывязывал» останавливая кровотечение и обезболивая, Мишель безмолвной тенью хромал между ними подавая бинты и антисептики.

– Мадам, – прохрипел Жак, схватив так и не решившуюся отойти Нинон за руку, – простите меня, если сможете…

– За что? – по щекам хранительницы текли непослушные слезы.

– Если бы я знал, что для вас люди не расходный материал… – с горечью прошептал он.– я бы никогда…

– Он бредит! – всхлипнула Нинон.