Нечеловеческие хроники

– Мы не знаем кто, сколько и когда! – вспыхнула Нинон, а потом так же внезапно, как вспыхнула, она вдруг успокоилась, – Будем играть в отыгрыш4! – от ее усмешки, вырванной всполохом огня, у меня мурашки по спине побежали.

Я поняла, чего добивалась Нинон, она рассчитывала спровоцировать ситуацию, с учетом нашей видимой слабости, но это возможно только в том случае, если у нас в резерве есть сильные стороны, а их я не знала и от этого мне стало жутко и холодно! Чувство безысходности завладевало мной, парализуя паническим страхом.

Где– то во враждебной тьме, раздался еле уловимый шорох, которого оказалось достаточно для того, чтобы мои нервы сдали окончательно. Я вскочила, подобравшись в сжатую пружину, не зная чего ожидать!

– Ты бы еще спел чего– нибудь! – недовольно прошипел Мишель.

– А как иначе я мог бы сообщить, что это я и не рисковать напороться на клинок вместо приветствия? – раздался донельзя довольный шепот Маркуса, который тут же протиснулся поближе к Монике.

Я с трудом восстановила дыхание и пихнула его локтем в бок, надеясь, что он почувствует больше, чем укрывающие нас камни. Локоть отозвался резкой болью.

– За что? – тут же раздался его насмешливый шепот.

– Не пугай меня больше, чем я уже испугалась сама! – угрожающе прошипела я.

– Держи! – белозубая улыбка Маркуса при почти полном отсутствии освещения, как для моих глаз, сейчас больше походила на хищный оскал. В моих руках оказалась нагината5, чему я немало удивилась, не зная как это расценивать, как оскорбление или дружескую заботу?!

– Шутишь?! – прошипела я, сжимая рукоять, удивительно привычным движением.

– Клеймор6 сейчас будет тяжеловат… – захихикал азарий.

Нинон выдохнула резко и более чем шумно, заявив:

– Я с тобой потом отдельно разберусь!

– Если что, я возмещу тебе потерю раритета из своей личной коллекции, – хихикнул Маркус, – а если нагината острее, чем твой язычок, она добавит нам всем спокойствия, да и Дезире будет увереннее себя чувствовать.

– Да ладно вам, – примирительно пробормотала Ревекка, – он прав, Нинон, мы могли бы и сами об этом подумать.

– Могли… – отозвалась хранительница, с непонятным вызовом.

На какое– то время все замолкли, а я, сжимая в руках новоприобретенное оружие, вдруг осознала, что теперь страх сменился для меня готовностью, патока всепоглощающего ужаса, отступила и сменилась предвкушением сражения, как в былые, очень темные времена.