Нечеловеческие хроники

16Quod superius est siсut quod inferius et quod inferius est sicut quod superius ad perpetranda miraсula rei unius. (лат.) – Что наверху, то и внизу; что внизу, то и наверху, дабы достичь чудес единого.

17 Верхняя одежда храмовников сшита из грубой белой или чёрной шерстяной ткани, не отделанной мехом, поверх основной одежды рыцарь Храма обязан был надевать белый плащ с нашитым на него красным крестом.

18 Мальтийский крест — восьмиконечный крест, использовавшийся некогда могущественным рыцарским орденом госпитальеров (иоаннитов — членов католического духовно–рыцарского ордена св.

Глава 24 Гертруда

ГЛАВА 24

Гертруда

Дарий нехотя вернулся к входу в пещеру, с внутренним содроганием посмотрев на вопиющую в своей гротескности картину смерти, которую он здесь оставил, и… отпустил время.

«Начали!», скомандовал он сам себе и пустился бегом к пещерам лабиринта, не минуя ни одного патруля.

Он рассчитывал на то, что устроенный им переполох, спровоцирует Гертруду саму его искать, т.

Поэтому он с упоением и восторженным ощущением собственной силы, врывался в вампирские ряды, кого убивая на месте, а кого и заставляя преследовать себя. Собрав целый шлейф преследователей, он повел их к ловушкам, рассчитывая, что они вряд ли знакомы с ними, так как он.

Остановив время, он забегал вперед, активируя ловушки, которым необходимо было время, чтобы сработать, потом отпуская время, он маячил впереди, дразня преследователей и упиваясь вакханалией смерти, которую он создавал.

Перворожденный вампир запустил жернова «мясорубки», для тех, кого быть не должно, для тех, кто был создан убивать, для тех, кто был лишен природного естества и превратился в монстров, в орудие чужих амбиций. И сейчас он упивался их жаждой его убийства, их удивленными и яростными криками, их агонией и болью, т.к. мгновенные ловушки, они в пылу преследования, активировали сами, прорежая собственные ряды и от этого, приходя в бешенство, постепенно достигающего своего апогея.

Кровь, рваные куски тел, каменные глыбы, колья, горящее масло и жир, копья, все это смешалось позади Дария и его преследователей.

Сардонистический смех1, сменялся рычанием и перворожденный вампир, вел своих преследователей к центру лабиринта, создавая видимость беспорядочных метаний жертвы, в поисках выхода, дразня и взвинчивая их инстинкты охотника.