Нечеловеческие хроники

Ревекка, схватив со стола нож, принялась нарезать фрукты в огромной вазе на одинаковые, словно вымеренные кусочки, явно не замечая своих действий.

Я с немалым трудом удерживала в трясущихся руках стакан воды, норовивший вот-вот выскочить, уже вылив половину его содержимого на себя.

Нинон, скрестив руки на груди, ждала ответа на свой вопрос, явно теряя всякое терпение.

 – Вы так и будете отмалчиваться?!– не выдержав, гневно заявила она, скользя недобрым взглядом попеременно от Дария к Маркусу.

 – Нет, мадам, но лучше, чтобы суть этого процесса объяснил Маркус,  я сам его понимаю очень смутно, – в голосе Дария исчезла ярость.

Маркус вздохнул, словно собираясь с силами и начал объяснять, неестественно спокойным и монотонным голосом:

 – Временная петля, это метафора, хотя форма плетения нити судьбы имеет именно такую форму. Эта петля делается между тем, чье прошлое и настоящее необходимо просмотреть и добровольцем, который согласился бестелесно последовать за наблюдаемым.

 – А говорить с ней можно? – резко спросила Нинон.

 – Да… – Маркус непонимающе смотрел на нее.

 – Отправляй меня! – тут же заявила она, направляясь к кушетке на которой лежала Моника.

 – Есть еще одна проблема… – вмешался Дарий, – насколько я понимаю, такая петля вызовет серьезное возмущение пространства… Кто еще может проделать подобный фокус, кроме тебя, конечно? – спросил он Маркуса.

 – В теории? – криво усмехнулся тот, покачал головой и заявил – Ты прав! Нас обнаружат моментально…

 – Вмешательство такого уровня быстро просветит азариев о твоем возвращении и нашем местоположении. – закончил Дарий мысль Маркуса.

 – Что может послужить экраном? – в очередной раз вмешалась Нинон.

 – Свинец, руда, хорошо изолированное подземелье… у тебя есть камера пыток? – невесело усмехнулся Маркус.

 – Почти… – отозвалась Нинон, о чем-то напряженно размышляя.– Думаю, что моя лаборатория подойдет.

 – Лаборатория? – переспросил Дарий с усмешкой. – Что исследуем?

 – При каких условиях мутанты становятся особо циничными! – парировала Нинон, ни на мгновение не отвлекаясь от занимавших ее размышлений.