Нечеловеческие хроники

Порой огонь вырастал с такой силой, словно собирался покинуть очаг, с жадностью, подбираясь своими языками к стоящим на каминной полке фигуркам из яшмы, и тогда огни свечей в канделябрах словно отвечали, увеличивались, дрожа, разрывая своим светом  царивший в комнате мрак. Однако огонь спадал, и тьма поглощала только что отвоеванное пространство в свое законное владение.

 – Хорошо, сейчас я досчитаю до десяти, и вы откроете глаза…каждый из вас будет в великолепном настроении, полон сил и положительных эмоций… один… два… десять… открывайте глаза.

Я вернулась в круг друзей, немного растерянная, видение было очень реальным. Нинон попросила каждого рассказать о том, что кто видел и ощущал. 

  Я с изумлением слушала рассказы своих друзей. Мои картинки соответствовали тому, что каждый из них представил! Когда очередь дошла до меня я не без смущения рассказала то, что увидела. 

Нинон рассмеялась.

 – Ты, даже будучи человеком, четко чувствуешь желания других, хорошо, что сейчас ты их не воплощаешь, иначе нам всем предстояло бы небольшое путешествие, чтобы снова собраться всем вместе под одной крышей…Теперь упражнение, скорее для Моники, хотя попробовать стоит всем.

Так вот, Ника, возвращаешься в место своей силы, вешаешь мысленно экран в наиболее приемлемом для этого месте, а дальше  сосредоточься на нем и постарайся увидеть то, что Мишель сейчас делает, где находится.

Я снова была в водах океана, в них довольно нелепо смотрелся представший перед моим взором экран, белый, эластичный, шевелящийся и абсолютно неуместный. Повеселившись вволю, от такой несуразной картины я, сосредоточившись на Мишеле, единой вспышкой увидела конюшню, лошадей и сокола, который устроился на его руке, затянутой в перчатку…

 – Выходим отсчетом от одного до пяти… не забываем, о хорошем настроении и бодрости2… – голос Нинон, ворвался в мое видение, и я снова оказалась в полной темноте, из которой «вынырнула» на счет пять в реальность.

 – Я видела соколиную охоту, организованную по всем правилам, но у Ревекки проблемы, ее лошадь понесла, а потом сбросила ее.