Нечеловеческие хроники

Вечер получился действительно нескучный! 

Едкость  Нинон, меткие замечания Дария, шутки Маркуса, немного «яда» Ревекки и ерничества Моники, сдобренные добродушным юмором Мишеля, сделали свое дело – к нам вернулось беззаботное веселье и бесшабашное настроение. Трапеза была великолепна! На четвертой смене блюд, я сдалась и объявила, что я пасс. 

 – А как же десерт? – шутливо язвила наша радушная хозяйка.

 – Я лопну! –возмутилась я, под общий хохот.

 – Сними корсет! – не унималась Нинон.

 – Может, устроим вечеринку пеньюаров?! – не удержалась Моника.

 – Сыграем партейку в преф или в вист, на раздевание? – веселился Дарий.

 – Конечно?! – наигранно негодовала я. – Вперед, устройте развлечение в стиле «улицы де Турнель»!

 – Смех, шутки, вино и кровь! В этом вся Франция и Прованс не  исключение!  Жак, принесите гитару!

 – Мадам, вы помните и это? – смеялся Дарий.

 – Я помню слабости всех, кто мне интересен!

Я ощутила резкий укол ревности, но Мишель опередил меня:

 – Нинон?! Должны ли мы с Дезирэ терзаться ревностью сегодня?!

 – О нет, мой дорогой Мишель!  Любовник у меня всегда один, а в случае с Дарием, все мои чары бессильны, ибо нет для него никого, кроме Дезирэ!

 – Что я слышу?! Сожаление? – подыграла я, смягчившись.

 – Оставим это, я пьяна, но веселье должно продолжаться, еще вина и донорской холодненькой, нашим особым гостям, – шумно объявила Нинон.

 – Вот уж действительно, французы удивительный народ! – искренне воскликнула Ревекка. – Вы умудряетесь смеяться и шутить там, где любой другой бы уже скис!

 – О, это истинно так! – поддержал ее Мишель.

Терраса встретила нас прохладой, скоро проснутся птицы, а там и рассвет близок, но до этого еще далеко и эта ночь принадлежала сейчас целиком и полностью нашей странной компании.

Жак принес гитару, бокалы снова были полны и тосты не заставили себя ждать. Я смотрела, как менялся Дарий, на глазах, обретая былую силу, его лицо снова сияло белизной и от обильных возлияний, даже появился румянец. Мы пили из бокалов красного муранского стекла с огненно-желтыми подпалами. Это произведение искусства полностью стирало видимую разницу наших напитков.