Нечеловеческие хроники

Объявляться у Нинон, лучше ночью, неизвестно что там за прислуга, так что, у нас почти целый день на отдых, – Маркус выразительно посмотрел на меня, а затем на Дария, – да, если появятся достойные мысли и предположения – не молчите.

 – Еще одна легенда-знаменитость, – усмехнулась Ревекка, – Нинон, можно готовиться к колкостям и насмешкам.

 – Ты тоже, не сахар, – грустно сказала Ника.

Дарий снова лег под навес, скрываясь от солнца. По тому, как он щурил глаза, я поняла, что он еще не восстановился и свет причиняет  боль.

Моника подошла к Маркусу, тихо беседуя, они устроились в тени краснолистной сливы. 

Ревекка посмотрела на нас поочередно, словно обдумывая что-то, скрывшееся от нашего внимания, а потом, порывисто поднявшись, заявила:

 – Пойду, обойду периметр, не хочу неприятных сюрпризов.

Маркус коротко кивнул, а Дарий просто закрыл глаза.

 –Это хорошая идея, – кивнула я, и Ревекка быстро скрылась из виду. 

Я сидела одна, раздираемая сомнениями и страхами.

Я так и осталась сидеть на месте, молча глядя на его изможденное серое лицо. Вдруг, словно почувствовав мой пристальный взгляд, Дарий открыл глаза, в них было столько боли и тоски, что я с трудом удержалась, чтобы не отвести глаз. 

Удерживая этот взгляд, словно связующую нить, я подошла, села рядом и устроила его голову на своих коленях. Его лицо, было для меня сейчас центром вселенной.

Даже когда мы не могли, а может, боялись найти общий язык, когда наше общение сводилось к колкостям и «шпилькам», сам факт, что Он существует – давал мне силы жить дальше!  

Дарий словно читал мысли, внимательно вглядываясь в мое лицо. 

 – Все будет хорошо, – прошептал он.

 – Все уже хорошо, мы вместе. 

Он улыбнулся моим словам и, хотя это было больше похоже на хищный оскал, я увидела лишь нежную улыбку. Такую любимую и родную, что сердце затрепетало, ускоряя  пульс. В глазах Дария появился блеск радости.

 – А я боялся, что мой вид сейчас отвратителен для тебя… – прошептал он, с тревогой вглядываясь в меня, в поисках ответа.

 – Мессир, вы невыносимо прекрасны! – только отчасти пошутила я.