Нечеловеческие хроники

Я быстро обернулась, чтобы увидеть выражение лица Дария, и хотя он уже справлялся с собой, той мимолетной тени безумия, что еще была на его лице, мне хватило, чтобы испугаться!

 – Дарий?! – выдохнула я.

 – Дай мне минуту, – быстро сказал он отворачиваясь.

 – Маркус, помоги ему! – прошептала я, пытаясь встать.

С таким же успехом, я могла бы пытаться разжать руки мраморному атланту! 

Маркус быстро встал и, положив руку на плечо Дария, тихо, но жестко сказал:

 – Брат, нам надо поговорить! Давай пройдемся.

Дарий медленно выдохнул, поднялся, поклонился нам с холодным, ничего не выражающим лицом и отчеканил:

 – Дамы, прошу прощения, мы ненадолго.

После чего развернулся и пошел следом за Маркусом.

 – Какая же я дура! – прошептала я, закрыв лицо руками, едва они скрылись за деревьями. – Не надо было этого рассказывать!

Слезы душили меня, и с ними прорвался весь поток моих сдерживаемых эмоций. Перед моим внутренним взором стояла жуткая картина: Дарий, недвижимый, с немыслимо заострившимися чертами серого лица, и ужасным оскалом.

Маркус запретил мне плакать тогда, но ведь этот ужас никуда не ушел, он на время спрятался и теперь вырывался наружу.

Меня обняли ледяные руки, и я быстро вытерла слезы и подняла лицо, готовая улыбаться если надо.

 – Это всего лишь я, – прошептала Ревекка. – Плачь, если тебе так легче, но ты не права. Рассказать все, было нужно. Теперь мы обязательно что-нибудь придумаем.

Я уткнулась носом ей в плечо и разрыдалась с новой силой.

Эта «рана» не заживет, скорее всего, никогда. Теперь в моей душе поселился страх: потерять Дария – для меня равносильно смерти. 

«Как же он выжил?» – этот вопрос был единственной мыслью в моей голове. Я искала ответ и не могла его найти. 

 – Он сильнее, чем ты думаешь, и он мужчина! – сказала Ревекка.

 – Что? – не поняла я.

 – Ты спрашиваешь, как он выжил? Вот я и говорю, что он сильнее, чем ты думаешь.

 – Что будет? – всхлипывала я.

 – Сейчас он поговорит с Маркусом и это даст ему силы подавить свой безумный гнев, на время. Спрятать его в дальнем углу, нашей огромной памяти, или если хочешь, души. Эти чувства он больше не выпустит до того момента, когда это будет необходимо и рационально. Так мы справляемся с болью, это наша особенность.