Нечеловеческие хроники

Невозможность помочь ему, сводила меня с ума, как можно помочь кому-то против его воли?

Через три дня, мы напали на след «истребителей» и, судя по всему, мы могли нагнать их всего за несколько часов. Я содрогнулась при одной мысли о предстоящем. Батистен же  начал проявлять неуемное веселье и вел себя беспечно, как проигравшийся игрок.

Мы нагрянули внезапно и стремительно, когда наши враги только занялись разбивкой лагеря. Налет был больше похож на бойню и кровавое месиво. На каждого из нас приходилось по два–три человека и по одному изменнику из разных кланов.

Своей внезапностью, мы уравняли наши шансы – первыми погибли люди. Они не были сильными воинами, но своим численным превосходством, давали возможность нашим реальным противникам подобраться со спины и мешали, отвлекая.

Теперь битва могла продолжаться один на один.

Крик Батистена, мгновенно разорвал кровавую пелену, застилавшую мне глаза. Единым махом обезглавив сражавшегося со мной азария, я кинулась на звук ругательств и проклятий, звучавших у меня за спиной.

Моя кровь застыла в жилах, от жуткого зрелища!  

Батистен, корчась от боли, слабеющими руками, пытался оторвать от своего горла голову вампира. Обезглавленное тело билось в конвульсиях на земле, разрубленное мечом. Наконец, Батистену удалось откинуть от себя мертвую голову и изрубить ее на куски. Окровавленный, бледный, он стал заваливаться и я едва успела его подхватить.

Зажимая рукой рану, Батистен прохрипел:

 – Я поздно оторвал ему голову… это конец…

 – Почему ты не уехал?! – кричала я.

 – Сожги мое тело… – это были его последние слова.

Битва выиграна, но я ощущала не победу, а поражение. После того, как останки врагов сожгли, был сложен погребальный костер для Батистена. 

По всем правилам его народа: он был вымыт, расчесан, одет в вычищенный доспех. Могучие руки сжимали верный меч. 

Я стояла с зажженным факелом в руках, разглядывая спокойное лицо  могучего воина, моего друга, все еще не решаясь поджечь хворост.

Прощальные слова уже сказаны, молитвы прочтены, а я стояла, не шевелясь и не реагируя на недоуменный ропот за спиной. 

Внезапно, веки Батистена дрогнули, глаза открылись, словно он проснулся. Тихий звон монет показался мне раскатом грома.