Нечеловеческие хроники

«Братство» слишком часто оказывалось на шаг впереди, приводя меня в бешенство, а в Батистене пробуждая  неудержимую жажду мести – он стал просто одержим этой идеей. Его привычное добродушие и веселый нрав изменили ему, вместо этого появился сарказм и горечь, непонятные мне. 

Как-то вечером, Батистен дежурил у костра в одиночестве, пока наш отряд спал, восстанавливая силы. Сочтя момент удачным, я решилась подойти и поговорить.

Ночь выдалась холодная, звезды россыпью устилали небо, соревнуясь в своей яркости с полной луной, как чаще всего бывает в горах.

 – Не спится? – мрачно поинтересовался Батистен.

 – Скорее, беспокойство замучило, – парировала я.

 – Мы их скоро найдем, возможно, быстрее чем ты думаешь, – с горькой усмешкой покачал головой Батистен.

 – Что с тобой? Я тебя просто не узнаю в последнее время!

 – Не беспокойся, – все так же мрачно сказал он, – хотя… беспокойся, все равно недолго осталось.

У меня мороз по коже загулял от этих слов. Я силилась пробиться в его мысли и желания, чтобы понять хоть что-то, но чем больше я пыталась, тем больше меня захлестывал чужой страх и паника. 

Панический страх перебивал даже неосознанные желания спящих, так громко это было, звучало в моей голове, вибрировало в моем теле, но я продолжала искать, пока не наткнулась на одно слово «обречен». Я тут же заблокировалась, чтобы прекратить муку, которая воспринималась, как моя собственная.

 – Батистен, что происходит?! – я боялась сорваться на крик.

 – С каким удовольствием я бы сейчас выпил!

Такой ответ поставил меня в еще больший тупик.

 – Пей… – неожиданно для самой себя, заявила я, – я тебя подменю на эту ночь… за пару часов сна, перед рассветом, ты успеешь восстановиться… только прекрати это самоистязание…

 – Прослушала меня, да? – он достал флягу и отпил из нее добрую треть, единым махом.

 – Что значит, «обречен»? – не выдержала я.

Батистен закашлялся, подавившись, тряхнул головой и уставился на костер.

 – Не важно, это уже происходит, и никто ничего не в силах изменить. 

 – Даже я?

 – Даже ты… – выдохнул он.

Его могучие плечи поникли, возле улыбчивых губ, пролегла горькая складка.

 – Я должна знать! – попыталась я надавить на друга, впрочем не особо рассчитывая на успех.