Нечеловеческие хроники

«Вот так дела!» – подумала я, –  «Ревекка и Селим – невероятно!»  

Более кровожадного, жестокого и беспринципного типа, чем Селим, сложно себе представить. На него велась охота, словно на дикого зверя по всей Европе еще в X веке. Тогда было непонятно, почему он водил нас кругами и не уходил далеко, однако теперь ответ на этот вопрос мирно смаковал вино у одного костра с нами. 

Селим исчез внезапно, тогда толком не разобрались, кто его убил, но все вздохнули с облегчением, узнав о его кончине. Потом осталось только заняться «уборкой», после этого ублюдка.

 

Бесчисленное количество упырей, тьма необученных новорожденных вампиров, которые наводили ужас на людей в те и без того смутные и темные времена. Небольшую часть вампиров удалось образумить и заставить следовать закону, остальные были уничтожены.

 – Детка, ты не можешь знать Селима, – рассмеялась Ревекка, – если ты просто Катя…

 – Ты же сама участвовала в зачистке после него! – пропустила я  колкость мимо ушей.

Вампирша изменилась в лице: детское личико стало необъяснимо взрослым, перекошенным яростью и ненавистью.

Дарий напрягся, а Ревекка, допив залпом вино, резко отчеканила:

 – Я зла на Дария не за то, что он убил Селима, а за то, что он не позволил мне сделать этого самой!

 – Ты считаешь, что мне стоило подождать, пока ты восстановишься и выберешься из ущелья, в которое он тебя скинул? – с недоброй улыбкой уточнил Дарий.

 – Ты оставил меня один на один с моей яростью и жаждой мести! Мне пришлось гасить ее реками крови тупых упырей и глупых вампиров, порочащих наш род одним своим существованием, которых Селим плодил, как последняя шлюха! – яростно прошипела она, а потом внезапно замерла, закрыв глаза, шумно выдохнула и добавила: – Забыли… Маркус, можно мне еще вина, а то я выпила этот нектар, как обычное столовое, даже не ощутив вкуса.

Дарий усмехнулся, Маркус налил вина, а я вместе с Моникой ошарашено смотрела на это прекрасное существо, яростное и очень опасное. 

Несмотря ни на что – Ревекка мне нравилась.

Я всегда восхищалась ее красотой, умом и независимым сильным характером. Она шла сквозь века в одиночестве, один на один со своими незаживающими ранами, боль которых так хорошо сохраняла совершенная память вампиров, и при этом ей удавалось относиться к жизни с юмором, пусть и черноватым.

 – Жаль, что ты покинула вампирский совет, – наконец, произнесла я, нарушив молчание.

 – Жаль? – она изогнула свою тонкую бровь.