Нечеловеческие хроники

Как мало света, чистых душ! Мне надо удалиться и научиться блокировать свой дар! Как много я еще вреда могу принести, перевешивая чашу тьмы, реализацией чужих желаний, не моих, но тех, кто меня окружает. 

О, люди, зло и радость сердца моего!

И вот бреду я средь людей, глухая к мыслям и страданьям, не слыша больше их мечты, не обременяясь больше пониманьем. Который год, который век, тысячелетия мелькают. Что же творишь ты человек, на что своих детей ты обрекаешь? 

И словно искры в этой тьме, я души чистые встречаю, почувствовав  их чистоту всегда, я с радостью мечты их быстро воплощаю.

Моя душа вся занемела, и кровоточит с каждым днем сильней, с саднящей болью я дружу теперь. Ну, разве этого вы все хотели, мечтая ночью, перед сном?

Ночь лунная, осенний  лес, бреду дороги  я не разбирая. Вдруг сзади лай собак, свет факелов и крик толпы, бегущей по моим следам: 

 – Держи ее скорей! Держи! 

Вот «ведьма» слышится со всех сторон, я не сбегаю, сколько можно уходить, ВСЕ, сегодня я позволю им себя убить!

Позорный столб уперся в небеса, разорвана моя одежда в клочья, у ног сжирая хворост, пламя занялось, поднять бы руки к небу и смеяться! 

Но руки связаны, привязана к позорному столбу я крепко, и милости просить не буду.

  – Сожги ее, святой отец, сожги! 

Но вот молитва вдруг оборвалась, а дальше крик поднялся, леденящий душу, холодящий кровь, крик боли и страданья, крик смерти, но чужой.

Я присмотрелась, чтобы разглядеть, что происходит, сквозь завесу дыма и огня.

Вот вижу черного огромного коня, и конь гарцует средь людей, он топчет их сбивая в кучу, а всадник черный, что в седле, мечем разит тех палачей – обычных перепуганных людей.

Он словно тьма и сама ночь, размёл безликую толпу, прогнал всех прочь. Столб опустел, объят огнем, а я в седле, в объятьях черноты, что притаилась в складках теплого плаща, при лунном свете, покидаю место линча.

Вот холод льдом сковал меня, вдруг с ужасом я поняла, сейчас меня, закутав в плащ, сковав стальным объятьем сильных рук, от смерти спас другой палач.