Я выращиваю дом

— Мне ведь можно домой?

Леся хотела ответить, что, конечно, потому что она сама туда не собирается, и Дверь ведь всё равно открыта? Она хотела спросить, как эта девочка тут оказалась: Мастер держал её в заложниках? И меч о ней знал? Почему тогда никто не рассказал об этом Лесе? Но язык словно прилип к нёбу, и Леся смогла только кивнуть. А потом снова почувствовала обжигающий холод — на этот раз на запястье.

Она повернула голову и беззвучно ахнула: тьма не исчезла. Она уличила момент и теперь ползла по её руке, — вверх-вверх-вверх.

Леся боялась закричать, потому что тогда тьма пробралась бы и в её рот, чтобы… чтобы съесть её изнутри. В мире, полном сладостей, многие были охочи до плоти.

Она чувствовала, как исчезает. Растворяется в темноте, которая была слишком тёмной для ночи, и слишком ужасной для снов. Становится кем-то другим, — не Лесей, героиней, прошедшей через Лес и переплывшей Море-Месяц, и даже не Олесей, девочкой с задней парты, у которой не было воображения, а кем-то ещё.

Она замахала руками. Встряхнула мечом, но тот выпал из её ослабевших пальцев и заскрежетал по полу, остановившись у ног девочки. Та испуганно смотрела на Лесю и явно готовилась заплакать.

Прошла ли она тот же путь? По травинкам Острополья и листьям Леса, по белым коридорам Сладкого Двора и паутине Печаль-Паучихи? Сказали ли ей о том, что она пришла в этот мир, чтобы избавить его от Великого Зла? Назвала ли меч сама или подружилась с ним, и он сообщил ей своё имя в тайне?

«Возьми меч!», — хотела закричать она.

Но вместо этого вдруг смогла вырваться из хватки тьмы сама.

Холод, и огонь, и пустота отступили. Леся снова стала собой. Какой-то версией себя. И она не могла… не могла исчезнуть. Не хотела исчезать.

Она была героиней. Но ещё она была девочкой, которая хотела домой.

Леся по инерции наклонилась за клинком. Схватила маленькую девочку за руку — стараясь не думать о том, что у всякой сказки есть законы, и их вряд ли выпустят вместе, потому что в конце истории всегда стоит тёмный замок, и в его углах море теней, и внутри него живёт Великое Зло…

Леся закрылась ладонью от света, льющегося через Дверь. Почувствовала холод — спиной и той рукой, которой сжимала чужие пальцы.

Она не оглядывалась.