Я выращиваю дом

А уйти с дороги приключений Леся не могла. Герои такого себе не позволяют.

Мастер сливался с тьмой под балдахином, и Леся не сразу его заметила: он лежал, раскинув когтистые руки, весь словно слепленный из темноты под веками. Леся занесла меч. Мастер даже не пошевелился.

Что-то было не так.

Ей стоило подумать об этом раньше, ещё до того, как Рыцари начали учить её обращаться с мечом, а Королева — белая, как пастила, — попросила её о помощи. Но она видела хищные кошмары. И клубящуюся на горизонте тьму. В таких историях всё должно было быть просто.

Не так просто, как казалось на первый взгляд… Но всё же. Как в книжках — с той лишь разницей, что теперь Леся не наблюдала за всем со стороны.

Она замерла.

Меч молчал, и это нервировало чуть ли не сильнее, чем вдруг забившееся где-то в горле сердце.

Не всем взрослым стоило верить, но Сладкий Двор был добр к ней. А слуги Горького Двора посылали ей наперерез своих рыцарей. И была дорога, которую нужно было пройти до конца. Вот и всё.

Мастер не шевелился. Он походил на давно забытые доспехи, наспех слепленные из клочков тьмы, которые забраковали из-за чрезмерной черноты.

Леся прищурилась. Света из окошка не хватало: большая часть залы всё ещё была в зелёной полутьме. Ей вдруг захотелось вытащить Мастера на свет — может, под лучами солнца он просто растает?..

А потом Мастер зашевелился, и Леся чуть не угодила прямо в его темноту — она успела удержаться за балдахин, который жалобно треснул под её пальцами.

«Наконец-то», — прозвенел металлически меч, и у Леси заскрипели зубы.

— «Я уж начал волноваться».

Она не успела спросить, что он имел в виду: темнота разливалась из-под балдахина, подобно морю. Леся умела плавать, но не сомневалась, что в этих волнах утонуть будет легче лёгкого.

— Ты ответишь за всё, что совершил! — прокричала Леся в пустоту залы.

Мастер не ответил. Даже не замедлился — продолжал медленно подниматься и шириться, заполнять собой всё пространство.

Леся вдруг почувствовала себя ужасно глупо: величавые слова совсем не помогли.

Только сделали хуже, словно она перепутала слова в школьной постановке, и теперь в зале воцарилась неловкая тишина, а за кулисами покашливал и шипел нужные слова учитель.

Нет.

Леся тряхнула головой — её неровно обрезанные волосы защекотали шею. Пару локонов она отдала за проход через Пещеру Чудес, в которой, надо сказать, совсем не было ничего чудесного. Кроме, разве что, охраняющего вход скелета, в грудной клетке которого росли цветы.

Она ведь была героем.