Сорокопут

– Потише, – сказал он наставительно.

– Не смей меня трогать! Ты мне не отец! – заорал Юго.

Он и забыл, каким бывает голос у Сальруми, когда тот не брюзжит и не дурачится. Вот такой голос – не слишком громкий, но низкий, гулкий, поднимающийся из каких-то глубин, а не из глотки, – настиг его:

– И что же я сказал тебе потом? В Анвере? Ты помнишь?

Мальчик замолчал. Конечно, он помнил.

– Так повтори.

– Ну, ты сказал, что такого, ну, больше не будет. – Ох, как же Юго ненавидел себя сейчас за это блеяние.

– Я соврал тебе?

Мальчик только отрицательно мотнул головой.

– Мне надо выспаться, – сказал Сальруми, – пошли.

И пока они шли, Юго думал о том, что стало бы с ним, шестилеткой-нелегалом, если бы отец перестал дышать, тогда, там, в темноте, в коридоре, среди разбросанной обуви, раздавленных ампул, окурков и коробок из-под пиццы.

Небесная палитра

Пока Руми, чертыхаясь, стягивал промокшие сапоги, Юго снял с матраса простыни и отнёс, за неимением лучшего места, в санузел. Постоял над щербатой ванной с облупившейся эмалью, осторожно потрогал наросты на стенках и принялся с остервенением драить её щёткой.

Из комнаты донёсся мягкий гитарный перебор – наигрыш, которым отец всегда проверял строй струн. Потом он замурлыкал песенку сам себе, и Юго, открыв кран, скорее угадывал за шумом воды, чем слышал, знакомые слова:

Если б я был чуть-чуть тобой,

Я бы знал, что бывает на свете любовь.

Не боялся бы мёртвых и чёрного дня,

И речные русалки любили б меня.

Если б ты был немного мной,

Ты бы знал, как поладить с этой страной,

Для чего на болотах горят огоньки,

Почему на равнинах стоят маяки…

Когда он, отогревшийся и пахнущий мылом, заглянул в спальню, Сальруми не спал.

– Это что, комиксы? – спросил он с ноткой осуждения в голосе.

Сальруми взглянул на него насмешливо:

– Так что там с твоими полётами?

Юго довольно долго молча разглядывал потолок, потом вздохнул и заговорил безо всякой охоты:

– В общем, тётку, с которой я работаю, зовут Арвид. Так-то она бомбардировщик, но уже отлетала положенные боевые вылеты и теперь вроде инструктора – лётчиц обучает. Помнишь, я приезжал к тебе в начале лета? Так вот, я искал попутку, конечно, сперва среди своих, и просматривал их табели.