Сорокопут

Шкорпил совсем скрылся за радивоевой шинелью и услышал, как тот ответил своим проникновенным баритоном:

– То ж не дитя. То… хорунжий. А принеси нам пива, красуня.

Тудор прижмурился, ожидая, что тётка заорёт или выкинет ещё чего похуже, но костлявая только что-то мурлыкнула и удалилась, покачивая жидкими юбками.

Радивой присел у стойки, кинул фуражку на стол. Облокотившись о столешницу, он положил ладонь на лоб и другой рукой перехватил себя поперёк, так, словно у него был прострелен живот. Шкорпил тоже влез на высокий табурет и принялся изучать помещение.

Трактир с фонарём над дверью и наехавшей на самые окна крышей был слишком велик для сельского шинка – когда-то здесь наверняка был постоялый двор. За столами без намёка на скатерти – по двое-трое мужчин, может быть, мастеровых, наймитов или местных обитателей. За короткой стойкой – изразцовая печь и полка с рядом бутылок, в основном полупустых.

Шинкарка принесла тяжёлый жбан с пивом и кружки.

– К пиву, хлопцы, – сказала она, улыбаясь, поставила перед ними корзинку с ещё тёплыми луковыми лепёшками.

– Свети вам солнце, тётечка, – искренне сказал Шкорпил и принялся за лепёшки. Он ещё не отогрелся после бессонной ночи в степи и считал чудом, что они не сбились с пути, не околели и не перестреляли друг друга. Штубов всё настаивал, что им следует ехать в Дебрянск, генерал возражал, что только идиот будет драпать в Дебрянск, выехав с Дебрянской заставы.

– Пан войсковый к нам откуда? – поинтересовалась шинкарка, игриво заглядывая Радивою в глаза.

– Из Вилкова.

– А то правда, что наместник наш помер?

– Правда, – коротко ответил он, и тощая шинкарка, явно настроенная поговорить, притихла.

Пиво было плохонькое, но Радивой быстро опустошил кружку. Шинкарка щурилась и усмехалась, рисуя вензеля на столешнице пивной пеной.

– А станция чугунки давно у вас закрыта?

– Иии, пане, давно!

– А начальник станции…?

– Кто?..

– Голова станции – жив или помер? – спросил Радивой громче, как будто это помогло бы шинкарке лучше его уразуметь.

Суставчатая даже отшатнулась, горячо плюнула через плечо.

– Как то помер? Типун вам на язык, пане, вон же ён сидит!

Генерал обернулся, и немногочисленные посетители, внимательно разглядывавшие его спину, тут же уткнулись в свои стаканы.

– Тот пышный?

Тётка утвердительно хихикнула и прикрыла щербинку концом платка.

– Что пьют?

– Наливку. Вишнёвую.

– Дай бутылку такой, – велел Радивой и высыпал на стойку всё, что осталось в карманах после покупки злосчастной тройки.