Сорокопут

– Мне? Тебе? Этим старикам?

Радивоя передёрнуло.

– Юрсу?.. И тогда всему карачун, – логично продолжил он мысль Дирка, – но ведь Тари не выносит Юрса. Кого он вообще выносит?

Он ещё одевался, когда в его комнатушку пришёл Ренквист – без приветствий, взъерошенный, шинель, болтавшуюся на нём как на вешалке, снимать не стал; поджав губы, покосился на разобранную постель.

– У тебя в простынях рассаду сажать можно. В сапогах ты, что ли, спишь?

– Когда как. А если ты интересуешься моим бельём…

– Нет, нет, уволь! Это я так, к слову.

Радивой заправил рубашку в брюки, медленно обошёл шефа охранки по дуге, присел на край столешницы и, склонив голову набок, хмуро оглядел Ренквиста.

– За кого ты меня держишь? – произнёс он наконец довольно нелюбезно. – Я давно уже не боевой офицер, гвардейцы подчинены только Дирку… Да я и знать не знаю, что там насчёт народных волнений. Это не мой профиль.

Тари нетерпеливо передёрнул плечами:

– Что за манера приказы обсуждать?

– Приказы – от тебя? Ты мне не начальник, – обозлился Радивой, – и с какой это стати я должен командовать людьми Дирка?

Изящный и резкий, как перепивший танцор, Тариан шагнул к Радивою, мягко качнулся к его уху и прошептал:

– Потому что он мёртв. Расстрелян.

Генералу показалось, что, отстранившись, Тари заглянул ему в глаза с почти детским любопытством – что, мол, на это скажешь?

«Что-то пошло не так, и он отказался выводить гвардейцев», – бесстрастно подумал Радивой.

Только не белобрысого Приштицу. Это же Дирк, старше их всех на непреодолимые десять лет, растаскивал их в драках, после занятий показывал Дросте, как пользоваться компасом и картой, водил Радивоя к портному, когда тот вырастал из форменных тужурок, таскал Ренквиста по врачам, когда тот болел своими странными болезнями.

– В коридоре ждёт охрана, поедете вместе.

– Зачем охрана?

– Ты до сих пор не понял, что происходит на улице? Тогда я тебе скажу: это чёртов бунт! – зашипел Ренквист, вдруг нетерпеливо взмахнул рукой и выбежал из комнаты, хлопнув дверью.

Ренквист, конечно, изменился с поры академии, но внезапно появляться, сверкать глазами и убегать, заплетая ногой за ногу и взметая пыль полами шинели – это совершенно в его духе.

Почти сразу же Радивой услышал, как за тонкой дверью Тари что-то негромко сказал, и ему ответили. В коридоре и точно кто-то был.