Сорокопут

Вообще-то люди больше склонны к терпению, поэтому бунт иногда выглядит внезапным – но на деле это означает, что маленьких, привычных несправедливостей стало слишком много. И тогда достаточно всего нескольких человек – молодых, обозлённых, дурных и весёлых… И такие непременно найдутся.

Революция холостяков

Стены говорили с ним своим невнятным языком. Спускаясь по лестнице многоквартирного дома, где провёл прошлую и две предыдущих ночи, он увидел на втором этаже привычные: «Не суйся к Окс», «Шелтыги короли» и «Щучиха продажная баба».

Здесь давным-давно что-то горело, и надписи было удобно царапать ключом по саже – проступала белая штукатурка.

На двери подъезда – зигзаги, короны и солнца, снежная жижа под ногами, неприветливое «добрутро» дворника... Тут явно не обошлось без этого прохвоста – кто бы ещё сразу отправил вестового на третий этаж, прямиком к дверям Диры, где он наивно полагал себя в безопасности в восьмом часу утра?

Зимние утра были его кошмаром. Разве может заладиться день, который начинается с ледяного пола, тускленького света на кухне, обжигающего завтрака, не лезущего в глотку, лихорадочного натягивания на себя целого вороха одежды и кромешной стылой тьмы за порогом? И во тьме, пронизанной ветром, месят неубранный снег какие-то тени без лиц, укутанные преимущественно в оттенки чёрного.

А когда он вернётся к Дире, небо уже погаснет, а на кухне снова будет гореть чахоточный свет.

Дворник, который скрёб метлой по крыльцу, проводил неодобрительным взором человека в бурке, наброшенной поверх длиннополой шинели, на ходу небрежно накручивающего на шею хвосты башлыка.

Негоже шляхтичам толкаться по многоквартирным домам.

Утром воскресенья поймать извозчика не стоило и пытаться. Трясущимися руками он с третьей попытки зажёг спичку, закурил и с папиросой в зубах припустил по нерасчищенной улице к Рынку. По утрам он мёрз особенно сильно.

Полустёртое, знакомое «Лисы вон», свежее «Революция холостяков!» – глянуло на него со стены. И ниже: «Горите синим пламенем».

«Гадания, 2-й эт.», «Встань и выйди» – приветствовала его Школьная улица. «Быстро, хорошо, недорого» – сообщал высокий забор, не уточняя, однако, о чём речь. Похабные картинки, красные солнца и очень живо нарисованный углём карась. «Гармонист. Застолья, праздники, митинги». Синяя стрелка в сторону центра.

На площади Рынок и на Прорезной было людно, хотя и непривычно темно – не горели фонари у дверей, а витрины лавок зачем-то заложили фанерными щитами.