Сорокопут

Он проследил, как Тудор Шкорпил подошёл к парню в малиновом сюртуке, потом накинул плащ на плечи и торопливо зашагал туда, где скрывались кухня и чёрный ход. Тут Юго бросился ему наперерез:

– Постой, мне надо с тобой поговорить! Мы можем где-то присесть?

Певец взглянул на него туманно, словно припоминая, кто он такой.

– Я ужасно польщён, но, давай без обид, ты не в моём вкусе, – усмехнулся он и развернулся к мальчику спиной.

«Не будь я газдульский лётчик…» – подумал Юго и с хладнокровным отчаянием вцепился в полу его плаща.

– Я две недели скитаюсь по дорогам, чтобы найти своего отца! – заорал он. – Ты один можешь мне помочь.

– Помилуй боже, мне двадцать шесть, я не твой отец! – в тревоге вскричал музыкант и сделал попытку вырваться. Не тут-то было.

– Слушай, – Юго вынырнул перед ним, не давая подняться по ступеням, – я ничего не знаю ни об отце, ни об отчиме, меня увезли отсюда, когда я был маленьким.

Шкорпил наконец посмотрел ему в глаза и досадливо поморщился:

– Э, брат, да ведь это песня о любви, и жуть какая популярная…

Этого Юго и боялся. Но он всё продолжал сжимать плащ музыканта и тараторил:

– А «Васильки в пшенице»? А «Мои думы, словно буря…»? «Если б ты был немного мной…»?

– Как ты сказал? Вот это, последнее?

Он неуверенно повторил.

– Ты где её услышал?

Брови Шкорпила нахмурились, а глаза вспыхнули алчным, яростным огнём.

– Я же говорю: мой отчим её пел…

– Так-так, – рассеянно закивал певец и, приобняв мальчика за плечи, повёл по ступеням, бормоча мягко и увещевательно: – да найдём мы твоего отца… или отчима, кого там… Ты же не занят сегодня вечером?

Юго решил было, что Шкорпил над ним глумится, но тот был предельно серьёзен.

– Забежим ко мне, это недалеко.

– Да я в целом-то сегодня свободен… Но что такого в этой песне?

– Я всё объясню. Мне нужны мои записи! Ты поможешь мне, а я тебе, – сердито отозвался музыкант, увлекая его за собой.

7. Открытки с тёмной стороны

– Прости, запамятовал: как, говоришь, тебя зовут?

– Я не говорил, как меня зовут.

Шкорпил усадил Юго за стол у окна, застеленный скатертью с бахромой.