Сорокопут

По проходу сновали люди – одни выходили из вагона, другие заходили. Но прошло время, а потом ещё и ещё время – а Король Ольх всё не шёл.

Юго ждал, что справа, где вагонная дверь, появится Король Ольх, но его не было. Он вглядывался в лица проходящих людей, но и среди них не было Короля Ольх. Поезд тронулся с места, поскрипывая, – сперва стукнуло раз, потом чаще, чаще, но Король Ольх так и не пришёл. В немом ужасе он смотрел, как городок за окном уплывает прочь и как покачивается на крючке чёрный плащ.

Юго заревел, только когда увидел, как он вернулся – от пережитого ужаса, от обиды, но больше уже от облегчения. С ним было страшно, но без него страшнее.

– Так ты, значит, приютский, – сказала Мила, когда Юго умолк, и они обменялись с подругой понимающими взглядами.

– Если я из детского дома, значит, в их архиве есть обо мне запись! Мне надо в Вилков.

Мила сказала:

– Ты погоди, не горячись. Вилков далеко, да и ночи холодные – куда же ты пойдёшь?

– Глупый мальчишка! Нет у тебя никакого отца! – сердито добавила Зося. – Останься тут пока, будешь нам помогать.

Но он только упрямо помотал головой. Ему не понравилось чувствовать себя везде чужим, – ему хотелось быть чьим-то.

– Ну а если ты никого не найдёшь, тогда что? – спросила Зося.

– Тогда я должен узнать об этом поскорее.

– Может, он и прав, – мягко возразила ей подруга. – Он ещё мал, ему бы родню найти.

– Ба! Милка, умница, про родню напомнила! – вдруг воскликнула Зося, хлопнув себя по худосочным бокам. – Братец-то у меня челнок. Возит в Вилков на продажу всего понемножку… Эй, малец, знаешь, где Мытный рынок? Тут недалеко.

Юго, снабжённый яблоками, торопливо засунутыми в карманы его куртки и комбинезона, давно уже скрылся в тени сада, а женщины всё стояли на крыльце.

– Чудные времена, – Мила поёжилась и, стянув с головы косынку, навернула её на шею.