Сорокопут

Даже когда дожди идут неделю кряду или когда умаляется день и кажется, что никогда оно уже не вернётся, мы верим, что оно где-то есть, просто мы не видим.

– За облаками-то? – усмехнулся Юго. – Конечно, светит, оно же ходит по расписанию. Солнце намного выше облаков.

– Тебе-то откуда про то знать? – проворчала стряпуха.

– Сам видел, когда летал. – Он был слегка уязвлён её недоверием.

Мила посмотрела на него с интересом.

– А скажи, в какого бога верят в Газдулире?

Юго рассмеялся:

– Ни во что не верят, кроме собственных умелых рук!

– Ну-ну, не бреши, – буркнула Зося из облака чада, – во что-то всегда люди верят.

Мальчик призадумался. Газдулы клялись разве что именами героев. У девяти министерств, у каждого из трёх великих городов триумвирата они были свои, но на всех площадях Газдулиры ставили памятники только одному.

– Тогда это Титус Милосердный, – решил Юго и пояснил: – он был тем лётчиком, который посадил самолёт с детьми на земли нынешней Газдулиры.

Зося озабоченно кивнула на Юго:

– Да он и точно не отсюда. Эй, малец, ты где живёшь-то?

Юго только пожал плечами и вздохнул. К нему вернулась прежняя тревога. Не залещук, не градич, не газдул. Лётчик без самолёта, застрявший в дыре, где Газдулиру считают выдумкой. Нет, нужно было вернуться туда, откуда всё началось, чтобы разобраться – что произошло десять лет назад, что случилось с отцом и где он теперь, и зачем Король Ольх увёз его. Если он узнает, кто он такой, он, может быть, поймёт, что ему делать.

Зося подвинула к нему блюдо со стопкой исходящих паром блинов.

– Ты ешь давай! А ты, трещотка, его не отвлекай, – грозно обернулась она к подруге.

Юго засопел и скорее машинально, чем осмысленно, взял верхний блин за обжигающий масляный край и окунул в мисочку с янтарным мёдом, оказавшуюся перед ним.

– У тебя нет родных? – спросила Мила и перестала улыбаться.

Мальчик сунул в рот свёрнутый блин – мёд оказался таким сладким, что засвербело в горле – и вдруг неожиданно для себя разрыдался, спазматически вздыхая, размазывая слёзы по щекам и не прекращая жевать.

– Ну-ну, – засуетилась Зося, – ты не того, вот этого не надо! Ты дело-то говори!

И тогда он заговорил.

Поезд на Макнамару

А началось всё в Вилкове.