Сорокопут

Их сказки о родине – страшные сказки, но, похоже, они оказались правдой: маршрутов, связывающих империю Крайне с Газдулирой, попросту не существовало. Это был край мира, где никогда не видели самолётов и где Юго потерялся – необратимо и навсегда.

– Эй, мальчик, – окликнули его, – ты его не бойся, он не тронет, поорёт только.

Это был замарашка из давешней дворовой стайки. Лет десяти, черноволосый, тощий, приметный: у него были большие, навыкате глаза – один карий, как вишня-шпанка, а другой светло-голубой.

– И этих наших не бойся, – продолжал он увещевательно и легонько тянул Юго за рукав, – ты куда сейчас? Хочешь, пойдём с нами? Эй! – воскликнул малыш испуганно. – Ты что, плачешь?

– Нет, – злобно ответил Юго, вытирая нос рукавом.

Замарашка отступил на шаг и сказал не очень уверенно:

– Я Лесик. А ты кто? Ты вроде странноват, но вот не пойму... Что ты такого умеешь?

– Что я должен уметь?

Лесик сунул руки глубоко в карманы штанишек, покачиваясь с пятки на носок – ноги у него были босые, поэтому движение сопровождалось поджиманием и растопыриванием пугающе грязных пальцев.

– Кто оборачивается зверем, кто ни жив ни мёртв, кто говорит с мёртвыми, кто говорит с птицами, кто владеет сравнением, кто владеет негасимым светом, кто ходит с лозой, эри, курмыши, травознавцы, немые, кто кровь заговаривает, кто тучи заворачивает, кто морок наводит, кто порчу наводит, кто без рук вещи двигает, кто мысли слышит, кто летает, кто пророчит, кто видит то, чего нет, кто потерю находит… – он запнулся и смущённо пояснил: – Кажись, там ещё что-то было, но я уж не помню.

– Это типа заклинание или байка?

– Какая байка? – обиделся малыш. – Эри же бывают, и ещё есть одна женщина, живёт тут рядом, так она кровь заговаривает, и очень даже хорошо – я сам видел. А на весенней ярмарке один тип морок показывал! Доставал из шапки ворон!

– Это фокус, – блёкло улыбнулся Юго.

– Нет! – серьёзно сказал Лесик. – Люди тоже думали, что он фокусник, а вороны думали, что они вороны… Но я видел, – повторил он со значительным видом, – птицы были, но не были, понимаешь? Жили только в головах у тех, кто смотрел. Это был прямо настоящий морок! И я, – Лесик опустил глаза, – я же тоже настоящий.

Юго почему-то стало жаль его, и он спросил из вежливости:

– А ты что умеешь?

– А, сглаз да порчу навожу, – небрежно махнул рукой пацанёнок.